Чтение онлайн

– Понимаю. Но всё же, направление одно – попытки осознать, что такое магия?

Райтмен поморщился.

– Магия, мистер Мерри, не совсем то слово, которым стоит описывать явления, происходящие сегодня. Они вполне изучаемы и объяснимы, просто пока, – он поднял палец вверх, – у человечества не хватает ресурсов и знаний, чтобы описать их до конца и понять механизмы их взаимодействия. И электричество, и кванты, и струны, которые для нас – обыденность сегодня, когда-то казались такой же непостижимой загадкой, магией, если угодно. Крафт-кванты следуют по тому же пути.

Он отошёл к столу, оставив студентов, которые тут же вернулись к задаче, будто меня здесь и в помине не было.

– Хорошо, не магия, – я двинулся следом в другой конец лаборатории, меж столов с какими-то странными приборами. Часть из них была мне знакома, что-то я видел впервые. Я мельком сделал пару фотографий. – Но вы работаете над расширением именно этих знаний?

– Разумеется, – ответил Райтмен, вежливым жестом предлагая мне сесть за стол, и сам опустился рядом. – Сегодня, на самом деле, для нас уникальный момент. Несмотря на свою природу и… Хм-м… Яркое появление… Крафт-кванты сотворили то, о чём мы раньше даже не могли помыслить.

Благо это я знал.

– Соединение теорий.

– Именно, – кивнул Райтмен. – Благодаря чему мы имеем огромный раздел квазифизики, позволяющей нам изучать все эти процессы с участием крафт-квантов в рамках Единой Теории Всего. Они позволили сложить эту мозаику и обеспечить возможность её дальнейшего изучения, сохранив то, что мы уже знали, на плаву.

– А есть ли какое-то практическое применение этих новых знаний? Пока что мы знаем только, как использовать те же квази- и крафт-частицы лишь в некоторых сферах. Собственно, я знаю только медицину и диагностику и регистрацию эффектов. А, ещё энергоотрасль.

– А самый яркий во всех смыслах пример – у нас над головой, – улыбнулся Райтмен. – Хотите чаю?

– Не откажусь… Купол?

– Именно.

Он щёлкнул электрическим чайником, он сразу же засопел так, будто готовился к взлёту.

– Можем ли мы говорить о том, что Купол по-прежнему остаётся вершиной изучения крафт-квантов? – спросил я.

– Конечно, – буднично ответил Райтмен. – Купол – яркий пример того, как взаимодействуют между собой фундаментальные силы природы, включая крафт-частицы. Это первый и, увы, пока последний серьёзный шаг, доказывающий, что человек способен их контролировать не только на метафизическом уровне.

Я хмыкнул. Ага, контролировать магию учёные могут примерно так же хорошо, как шестилетняя девочка – больного шизофренией ротвейлера.

– Всё, что происходит здесь и сейчас, имеет научное обоснование, просто мы пока не можем найти способа его привести.

– И работа учёных как раз в том, чтобы найти нужные слова и подкрепить формулами, – улыбнулся я. – Не факт, что верными, но, как говорится, хотя бы так.

Я бросил кубик спрессованного чая в горячую воду. Запахло какими-то травами.

– Вы во всём такой скептик? – Райтмен посмотрел на меня с беззлобной насмешкой.

– Приходится, иначе меня уволят. Считайте признаком мастерства. Или профдеформацией. Как угодно.

Райтмен усмехнулся. Я послал ему ответную улыбку. Мне определённо нравилось, что он не дёргался, не мялся, не пытался увиливать от ответов. Если Райтмен не хотел говорить, то честно это признавал. Как же, оказывается, меня легко подкупить! Если бы доброта и открытость были валютой, я был бы самым грязным взяточником.

– Так что насчёт науки? И всё-таки она движется?

– Не так быстро, как хотелось бы, но да, – ответил Райтмен. – Конечно, это уже не похоже на ту гонку, которая, скажем, разворачивалось семьдесят лет назад, и тем более ту, что происходила в начале века, когда главной целью было создание защитных механизмов от воздействия крафт-квантов. Сегодня это более спокойный темп, но каждое, даже самое маленькое, открытие уже становится большим прорывом и даёт нам понимание, что из себя представляет эта новая форма. Волны это, частицы ли или какая-то другая энергия, которая раньше не была известна и существовала только в глубинах космоса? Всё это мы изучаем, в том числе, в нашем университете.

– А грант? На что он пойдёт?

– Я бы не стал спешить, всё-таки грант мы пока не получили, – я вдруг понял, что голос Райтмена можно использовать вместо успокоительного. Интересно, часто ли студенты засыпают на его парах? – Мы только подали заявку, но уже получили первое одобрение. Впереди ещё несколько этапов, но надеемся, что наши разработки заинтересуют Международную ассоциацию новой физики. На них мы ориентируемся в первую очередь.

– Правильно, эти ребята подарили миру сверхквантовые компьютеры. А вам они что обещали?

– Если всё пойдёт хорошо, в нашем университете мы сможем открыть лабораторию мирового уровня, чтобы сделать дальнейшие шаги, подробнее изучить то, что нам удалось вывести экспериментально, – улыбнулся Райтмен.

Я усмехнулся про себя. Мне нужно было написать материал о том, о чём мне категорически отказывались рассказывать. Вызов принят, профессор.

– А если в двух словах? Что за феноменальный скачок?

Райтмен понимающе улыбнулся. Мы оба знали, какую игру ведёт каждый.

– Это не столько скачок, сколько… Если говорить метафорически, это маленькая замочная скважина, куда удалось заглянуть, чтобы мельком увидеть очередной проблеск. Я действительно пока не хочу раскрывать карты, мистер Мерри. Скажу только, что мы занимались анализом потока ка-частиц, и пришли к любопытным выводам, которые действительно могут стать основой для нового взгляда на эти кирпичики вселенной. Мы изучали взаимодействие Купола, ка-частиц и хм-м… разных материалов, определяя… хм-м… Поведение потоков. И попытку изменить его.

– Почему вы решили вести такие открытия со студентами?

– В Уэстбридже действительно очень много молодёжи, которая увлечена наукой, – Райтмен задумчиво посмотрел в чашку. – В частности, эта группа специалистов предложила совершенно новаторский подход. Ну и, конечно, как это порой бывает, научные открытия – это набор случайностей. У нас произошло примерно то же самое.

– То есть, это полностью их заслуга?

Райтмен кивнул.

– Я всего лишь курирую, направляю и подсказываю. В меру своих способностей.

– Да уж, молодёжь сейчас знает куда больше, чем мы. Иногда даже становится неловко.

Райтмен издал смешок и покачал головой. Мы прекрасно друг друга поняли.

За спиной послышалось движение. Я обернулся. Студенты, видимо, сдались. Доска была пустой, как и взгляды молодых учёных, тоскующих по упущенной тайне вселенной. Теперь они, видимо, ждали, пока профессор закончит со мной. Я не удержался и улыбнулся.

– Коллеги, – сказал вдруг Райтмен, обращаясь к студентам, – сегодня без меня. О наших достижениях хотят знать все. После разговора с мистером Мерри я поеду на радио.