Чтение онлайн

— Выгонишь, нечестивец, превращу в истукана, — пролепетал нежно-жалобным голосом на чистейшем трескотийском.

— Давай, давай, пошевеливайся! Выходим.

Надо же… не подействовало. Это нужно иметь очень натренированное сердце, чтобы устоять перед чарами.

— Ну что вы его гоните, — вдруг возмутилась какая-то женщина, буквально висевшая над сидящим мужчиной, — не видите: иностранец. Он и так отбился от своих, а тут вы его…

— Иностранец или нет, мне всё равно. Без оплаты проезда здесь даже дож Дорогин не имеет права ехать! — заявил старичок с апломбом и злостью.

— Сердце надо иметь человеческое! — сердито выдохнула женщина.

Вынула из кармана небольшую карточку и приложила к месту, где металлический поручень вздулся оранжевой коробочкой. И та отобразила зелёную стрелку.

— Я оплатила. Так что пусть остаётся.

Старик развернулся и отправился вперёд, ворча и суя в нос другим пассажирам чёрный небольшой ящик непрямоугольной формы. Аратэ хотел было поблагодарить незнакомку, но сообразил, что лучше ему по-прежнему не знать языка, раз уж это так выгодно, поэтому просто улыбнулся ей дружелюбно.

Самодвижка остановилась и снова распахнула двери. Толпа хлынула наружу, едва не снеся по пути лепрекона. Спас кожаный ремешок, в который Аратэ вцепился, что было сил. Одно из сидений освободилось, но на него тотчас устремился широкоплечий мужчина с короткой красной шеей. Аратэ схватил его за плечо и отодвинул, а потом загородил несчастное кресло и сделал доброй женщине приглашающий жест. И та вдруг заулыбалась, села, поставила тяжёлую зелёную сумку на колени.

— Вот что значит — иностранец, — вздохнула печально. — А у наших вовсе нет галантности.

— Понаедут всякие, — проворчал отодвинутый мужик.

Однако, встретившись с внимательным взглядом лепрекона, отвернулся и не стал нарываться на конфликт.

Аратэ украдкой осмотрел женщину. В её ушах были серёжки из какого-то сплава, имитирующего золото. И стекляшки вместо бриллиантов. На пальце — золотое кольцо, но из золота низкого качества. Лепрекон незаметно тряхнул пальцами и почувствовал энергию благодарности, скользнувшую с них к незнакомке. Три дня заступнице предстояло загадывать желания и получать желаемое. И всё, что она начнёт делать, принесёт ей успех.

Внезапно что-то запиликало, женщина схватилась за сумку, раскрыла её и принялась копаться. Вытащила такой же дальнозвон, какой был у Иляны, только в голубом чехле, и приложила к уху.

— Д-да, Тамара Мих… Что? В каком смысле… А… нет, я готова, конечно, готова. А как же Марина? Что? Какой отпуск, я же… Да-да, заеду подписать… Нет-нет, я не передумаю, Тамара Михайловна, вы же знаете, я заменяла Марину, когда та болела… Как это жалованье в три раза больше? Через Москву? Да, завтра буду в офисе…

Она отвела телефон от лица и уставилась на него испуганным, неверящим взглядом. Но Аратэ увидел, как через страх неожиданности расцветает удивлённая радость.

Однако лепрекону показалось, что это как-то мало для благодарности, и он поднёс левую руку ко рту — правой он по-прежнему держался за ремень — и тихонько подул на пальцы. И украшения преобразились. Металл превратился в золото, стекло — в бриллианты и сапфиры, а золотой сплав стал золотом высшей пробы.

Незнакомка, конечно, этого не поняла, она просто вцепилась в сумку и уставилась вперёд потрясённым взглядом. И тогда снова зазвонил телефон.

Самодвижка качнулась, и Аратэ вдруг заметил место, которое видел у отца в картотеке. Проскользнул к выходу, успев понять только, что одарённую им женщину кто-то звал на свидание, а та заикалась и волновалась. Видимо, звал кто-то, кто искренне нравился ей.

Лепрекон выпрыгнул на тротуар и поспешил отойти подальше от толпы, устремившейся в двери самодвижки. Поднял воротник в тщетной попытке защититься от холода.

Горбатый мостик вёл через речку, над которой нависали громадные — пяти- и шестиэтажные — дворцы, украшенные скульптурами и барельефами. Аратэ торопливо зашагал вперёд, лихорадочно продумывая тактику предстоящего разговора. Что-то играли уличные музыканты, что-то, показавшееся лепрекону какофонией ударных звуков. Люди спешили мимо, и, очевидно, не торопились кидать монеты. Впрочем, были ли в этом мире монеты? Вот в чём вопрос. Ведь та женщина заплатила карточкой, и при этом не отдала её сердитому охраннику, а лишь приложила на миг. «Мне нужно раздобыть такую же, — решил Аратэ. — Неужели у них неразменные деньги? Но если они есть у всех, в чём тогда смысл?»

Ветер обжёг его щёки колким снежком. Он продувал бархат чакетильи, и когда лепрекон, наконец, раскрыл высокую застеклённую дверь, оказавшись в роскошной парадной, его зубы уже выстукивали марш приговорённого.

Аратэ легко взбежал по широкой мраморной лестнице и замер перед глухой дверью. Ни лакея, ни колокольчика. Как туда попасть? Он внимательно огляделся. На стенах — лепнина, а вот на косяке снова тёмная коробочка со стёклышком и металлическая кнопка. Аратэ нажал на неё, не очень хорошо представляя, как это работает, но догадавшись, что это — способ вызвать слуг.

Однако вместо почтительного вопроса лакея услышал хриплое:

— Сейчас.

Что-то щёлкнуло, и дверь открылась. Аратэ шагнул вперёд и тотчас закрыл за собой дверь.

— А где пицца? — удивился высокий мужчина с коротко подстриженными серыми волосами.

Одеждой он напомнил лепрекону Иляну: те же голубые штаны из грубой материи, такая же странная рубашка без пуговиц и с короткими рукавами. Аратэ ухмыльнулся, склонив голову набок.

— Вот чёрт, — выдохнул хозяин жилища, отступая.

— Благородный Ллидарий, я не ошибаюсь? — деловито уточнил Аратэ, отчаянно стараясь не клацать зубами.

Глава 59 Сделка

— Слушайте, я сказал, что расплачусь осенью, — раздражённо огрызнулся мужчина. — Зачем досточтимый Ромпельшальцхен присылает своего человека до условленного срока?

Аратэ чуть не рассмеялся от облегчения, однако напустил на себя деловитый вид и молча прошёл вперёд.

— Где у вас кабинет? — спросил сухо.

Оборотень Ллидарий, наблюдатель в мире Иляны, который сумеречники обычно назвали Человечешником, сердито распахнул дверь. Аратэ прошёл, увидел странный секретер, больше похожий на стол для еды, чем для письма, а за ним — кресло с кожаной спинкой. Нагло подошёл и опустился в кресло… на одной ножке! Это напрягало. Как можно сидеть на одной ножке?! Сиденье под ним чуть просело и его повело в сторону. Аратэ вцепился в столешницу, стараясь сохранять на лице невозмутимость.

Перед ним лежала книга, распахнутая набок. Её ничто не крепило, но она не складывалась. Нижнюю страницу украшали чёрные квадратики с разными значками, а верхняя светилась белым светом, и по ней строчками были раскиданы такие же значки, как внизу, только крохотные, чёрные на белом.

«Это руны, — догадался Аратэ, — а книга — тот же дальнозвон, но из двух половин и больше размером».

Кресло вело себя адекватно, и лепрекон рискнул побарабанить по столешнице пальцами. Бросил быстрый взгляд на Ллидария, мрачно прислонившегося к косяку. «Неплохая рубаха, — оценил задумчиво, — хорошо видна развитая мускулатура и на груди, и на руках». И ему вдруг захотелось такую же, чтобы, когда он явится к Иляне вот так же скрестить руки, и чтобы она замерла от восхищения…