Чтение онлайн

Ведун нехотя встал, прихватил с собой благодушно отданную еду Огмаром и взвалился на вычесанную и откормленную лошадь.

В этот раз, ведун проснулся не под деревом, не на земле, не холодном каменном полу тюрьмы или подвала. Он очнулся в довольно таки себе уютной кровати, не опасаясь за свою жизнь. Снизу уже хлопотали слуги, а в стойле ржали лошади. Алес оделся и спустился вниз по лестницам. Он никак не мог отойти после того сна, ему все казалось, что он упустил что-то важное, чего никак не мог вспомнить. На нижнем этаже никого не оказалось, кроме совсем маленького мальчика. Ведун подошел к нему поближе и, чтобы не пугать его, натянул добрую улыбку.

— Шумбрачи! Ава отошла, обождать её велела.

— Шумбра, тёрыне. А тетя твой где?

— Тетя… тетя за бригадою пошёл, сказал прибудет скоро, вот сижу мон один, вскорем просил вас пробудить, сказал, что дело важное имеется.

— Понятно… А есть ли у вас где поесть, я заплачу. — доставая из-за пояса сумку с златниками, сказал Алес.

— Есть, есть… Ава сегодняшнего дня кашу пшенную варила, здоровенный чугун! — с блеском в глазах, проговорил мальчишка, указав на руках своих примерный размер посудины.

Ведун подкинул ему один златник, как тут же мальчика след простыл. Через минуты две, он уже несся от печи, через дом, неся в рукам деревянную тарелку с пшенной кашей и расписную деревянную ложку на мордовский лад. Поставив её перед ведуном, он уселся напротив и стал с интересом рассматривать гостя. Алес это заметил, но виду не подал и продолжал спокойно завтракать.

Мальчик неожиданно для ведуна проговорил:

— Я, как вырасту, ведуном хочу стать, прям как вы! Но ава говорит, что это работа опасная, что ведуны сначала мучаются, а потом… потом все проходит, но умереть можно. Говорит, кожа болеть будет и внутри всё тоже…

Алес ничего не отвечал, а просто смотрел на светлые кудри мальчика.

— Как твоё имя? — смотря теперь прямо в глаза, спросил ведун.

— Добрыня… Когда я спросил маму, почему меня так назвали, она сказала, что это имя тятька придумал, в честь друга своего падшего, тот что с Руси прискакал когда-то и аванень мою от скелетов чёрных и холодных помог защитить.

Алесу стало не по себе, когда мальчик напомнил про родную ему сторону, про дом, на границе которой он стоит, про Призраков Хлада Смерти… Спустя секунды он вернулся в реальность и произнёс:

— Послушай, Добрыня, правду матушка твоя глаголит. — Начал ведун, продолжая говорить на родной ему славянский лад. — Тяжело нам, ведунам, от того нас так немного, от того, чудовищ страшных понавелось. Лучше становись, как батюшка твой, богатырем мордовским, чтоб каждый колдун дрожал перед именем твоим, как рыкарь колено приклонял пред стопою твоей.

— Как скажете, господин ведун. Послушаюсь совету вашему. — Проговорил в ответ мальчик, с чуть угасшими глазами. — Прошу меня миловать, матушка меня зазывает, подсобить надобно.

Добрыня вскочил со стула и побежал на улицу, в сторону огорода. Алес прекрасно знал, что мать его не звала. Он видел расстроенное лицо мальчика и только шумно вздохнул, заканчивая с пшенной кашей.

Тюштя выходил из сарая, заполненного кудахтающими курами. Яиц на сегодняшнее утро не наблюдалось.

— Беримир! На сегодня пусто, руби одного! — суровым басистым голосом кликнул он.

Издалека послышалось скромное «угу,» а затем и крик петуха.

Богатырь чуть отряхнулся и направился прямиком в избу напротив. Подходя к двери, он услышал тихий-тихий, но зловещий шёпот, исходящий из избы или из под неё. Земля вокруг была чуть покрыта инеем. Тюштя провел лаптем по окоченевшей от мороза траве. Холод тут же сошёл с неё, не оставляя и следа. «Утро ещё раннее, не прогрело наверное под погребом.» — промелькнула мысль в голове его, хоть и очень не уверенная и настороженная. Он прошёл дальше, хлопнув за собой низкой дверью. Кусочки инея снова покрыли позеленевшую траву…

Ведун прошёл прямо, между домов, как можно быстрее сокращая путь до общих конюшен. Тюштя уже пригнал его коня к месту выезда. Сбор людей составлял человек восемь. Среди них были ведун и богатырь. Отдав узды Меркурия законному владельцу, Тюштя повернулся ко всем, начав громко скандировать свою речь:

— Сегодня, братья мои, будь то эрзяне вы ды мокшане! Сегодня, поляжет супостат, злобный дух! Не отравить ему более земель наших, не отведать больше крови свежей! Так станем мы спина к спине, плечо к плечу, меч к мечу, да изведем врага нашего! Не позволим ему с нами лелеяться!

Среди собравшихся послышались довольные возгласы. «Толпа» оценила речь, хоть и не шибко хорого.

— За тобою, государь наш! — выкрикнул кто-то из них.

— За землю нашу, государь наш! — дополнили остальные.

Тюштя одобрительно кивнул, гладя ухоженную короткую бороду. Всей толпой они взвалились на седла и тронулись в путь.

Богатырь и ведун ехали впереди всех, попутно осведомляя друг друга.

— Леший пробрался с славянских лесов, без уговор в лес не пропустит, один из наших, говорят, его во сне видал, мол говорил он про то, чтоб в лес люди не ходили, смерть нас там ждёт от чуда лесного… Если попрётеся, всем глаза повыдирает. — спокойно говорил Тюштян.

— Ну и? Сколько же людей рискнул ослушаться? — уже с намёком на худой конец спросил его ведун.

— Пока четверо, старая карга Никикоровна, дочь её, Марья, да ребятишек двое. У всех глаза-то на месте, вот только губы синие и вены полопались, на шее они прокусаны, как кто кровь тведал. — уже более злобно и устрашающе говорил богатырь.

— Что ж за гадость поселилась, видал кто? — все расспрашивал его Алес.

— Говорил, народ, мол страшная она, тварь та эта, вся как тень, чёрная, в лохмотьях вся, тряпках старых, скелет один, глазницы пустые, а из-за рта холодом и гнилью веет, вроде даже ОНИ. — сказал Тюштя, произнеся конечную фразу перед ухом ведуна.

— Вроде не душевенна, та из вены не пьёт, только органы выдирает, да из лёгких сети плетет…

— Знаем мы, Алес, что не душевенна этова, другая бестия, незнакомая. Ты уж ежели, лучше, с лешего начни, а то и до НИХ дойдёт.

Пламя, возгоревшееся над костром, постепенно угасало. Огненный столб, прорубив тьму наступившей полуночи, проглотил принесенную жертву. Догорали последние ветки дерева среди углей, дым уходил в центр леса, где и растворялся по ветру.

— Он согласился. — сказал ведун, отходя от костра. Его одежда и плащ пропахли дымом, а в глазах все ещё виднелось не угасшее пламя, что ярко светились в ночи.

— Ночью идти опаснее, лучше выходить рано утром, назад тоже лучше не идти, домой нам нельзя возвращаться, примета плохая… — сказал один из приближенных у Тюшти.

Бригада воинов остановилась в поле, подкинув палки в костёр, все привязали лошадей с конями и уселись в круг. Алес разжег магией костёр побольше. Ветра в поле не было, но холод ночи уже почуялся. Кто-то подставил руки поближе к огню, дабы согреться.

Ведун взглянул на ночное небо. В вышине, средь ярких звёзд, освещавших ночную небесную гладь, виделся белый просвет. Алес всю жизнь гадал что это за «небесное молоко,» в книгах академии ничего и не было, да и спросить не у кого. Один из воинов, по имени Всеволод, что приметой предрекал, нарушил тишину молчания: