Благословенный 2
Шрифт:
— Я всего лишь скромный руководитель белорусского приората, но волею судьбы оказался главой остатков нашего ордена, запрещённого римским папой во всех концах света….
— Но у вас же есть контакты остальных иезуитов… ну или бывших иезуитов. Их же не бросили в тюрьмы?
— Нет, большинство живёт обычной жизнью, только не может принимать участие в деятельности ордена.
— Вот мне бы наладить контакты с этими, «живущими обычной жизнью»… Ведь в вашей сфере «бывших» не бывает, так ведь?
Линкевич закатил глаза, показывая, что я попал в самую точку.
— Мне нравится ваш девиз. «Цель оправдывает средства»… Он вполне отвечает моему умонастроению. Думаю, мы сработаемся, господин Линкевич… если, конечно, вы хотите ещё оставаться в России!
Линкевич хотел остаться. Мы сработались.
Вскоре мне начала поступать информация по этой линии, и одной из наиболее интересных фамилий здесь оказался юный граф Строганов, проживавший за границей…
Глава 11*
Таково было наследие, оставленное мне Потёмкиным. Кроме него, большой объём работы достался мне и от Воронцова. Александр Романович после смерти Потёмкина рассчитывал многое взять свои руки, но обманулся в своих ожиданиях, столкнувшись с новым фаворитом, ещё менее удобным, чем Потёмкин. Воронцов стал всё более отходить от дел, передавая руководство промышленностью и торговлей другим людям. Так, он два раза подряд взял себе два годовых отпуска; видя такое охлаждение к службе, императрица и вовсе освободила его от всех обязанностей. Видя это, я решил предложить собственный план разграничения полномочий.
— Александр Романович давайте, вы пойдёте ко мне заместителем, а я буду главой Коммерц-коллегии и департаментов Сената, ответственных за горную добычу и мануфактурное производство. Вы, как прежде, ведите текущие дела, я же займусь перспективными проектами, и буду уговаривать государыню на их финансирование.
Решили обсудить, что в первоочередном порядке сделать для улучшения наших промышленных и торговых заведений. Я пригласил на совещание лучших специалистов, в том числе Ярцева, Львова и Державина (да-да, того самого. Пафосный рифмоплёт не чуждался коммерции). Первым высказался Воронцов:
— Очень плохо обстоит у нас дело с транспортом. Перевозка товаров крайне затруднена из-за плохих дорог. Многие города, как на грех стоят на песчаной местности; там кони просто выбиваются из сил! Хорошо, если есть судоходные реки, но не везде они есть. Надобно возобновить строительство Вытегородского канала для соединения Волги с Балтийским морем. Государыня императрица ещё 5 лет назад выделила на этот канал деньги; инженер Яков-Эдуард де Витте составил проект и смету на два миллиона рублей. Была выполнена трассировка канала, вырублен лес по пути предстоящего строительства, но когда началась Шведская война, деньги ушли на другие нужды. Теперь надобно всё это возобновить! И с Волги на Дон неплохо бы иметь канал…
Мне оставалось только согласиться — трудности доставки грузов в Петербург по порожистой Мсте были всем хорошо известны.
— Я попробую заполучить нужные на это средства. Только теперь, видимо, потребно будет не менее трёх миллионов — после двух войн рубль сильно упал!
Затем слово взял господин рифмоплёт Державин.
— Надобно сделать так, чтобы между губерниями была добрая связь, и все новости быстро поступали из конца в конец нашего государства. У нас сейчас с этим плохо. Бывает, в одной губернии хлебное изобилие, в другой голод, а известий нет; так и получается, что где-то зерно подают за гроши, а где-то его ни за какие деньги не купишь. И так по всем товарам — скажем, тот год во всём Поволжье было изобилие говядины, так что продавали её по копейке за фунт, а в Москве она шла по двенадцать копеек. И ведь чего стоило довезти баржами или гуртом прогнать быков от Симбирска до Белокаменной, получив в десять раз больше — а вот, никто не ведал… Надо сделать так, чтобы печатали сводки о ценах на все товары во всех губернских городах ко всеобщему сведению; тогда негоциация осмысленней станет, товары потянутся туда, где на них спрос.
Такие новости меня страшно удивили. Неужели из одной соседней губернии в другой нет никаких новостей? Да, тут надобно подумать, как лучше сделать — дождаться появления телеграфа или пока переправлять информацию нарочным…
— Полагаю, следует предложить это издателям журналов. Сейчас они все петербургские; надо, чтобы стали общероссийские! А распространять можно почтой. А может быть, Гаврила Романович, вы и возьмётесь?
— Я государственный слуга; неприлично мне вести коммерцию!
Кстати сказать, господин Державин слыл лицом неподкупным. Надобно это иметь в виду…
Далее слово взял Аникита Сергеевич Ярцев, и с первых же слов страшно удивил меня.
— Ваше Высочество, я полагаю, что нужно построить рельсовый путь, который соединил бы заводы на Урале между собою и с Уткинской пристанью!
Вот тебе раз! Паровозов ещё нет, а уже разговоры про рельсовый путь!
— Каким образом и зачем это нужно, уважаемый Аникита Сергеевич?
— В бытность мою начальникам Александровского чугунолитейного завода я устроил там внутризаводской рельсовый путь для перевозки различных тяжестей: чугунных чушек, заготовок орудийных стволов и ядер. Рельсы, такие, как делают их на шахтах, сильно облегчают любые перевозки. У нас же на Урале происходит много перемещений разных грузов между заводами: везут уголь железную руду, полосовое железо, чугун, разные заготовки то и дело перевозят с завода на завод. Всю зиму возят грузы для весенней навигации по Чусовой: 200 вёрст везут железо в санях! А по рельсам лошадь тащит вдвое больший груз, чем в обычной подводе!
— Ну, в шахтах не зря их устраивают… И что же, надобно сделать такую же узкоколейную дорогу, как в забое?
Но тут Ярцев меня удивил ещё сильнее:
— Нет, Ваше Высочество, ширину колеи, напротив, надобно принять поболе: примерно в сажень!
Эта мысль меня поразила. Я и правда слышал, что в той же Англии поначалу колея была очень широкой, в шесть футов, и лишь позже, к середине 19 века, установился современный стандарт.
— Отчего же так широко?
— Это для того, чтобы сподручно было запрячь двух лошадей в ряд, и они бы могли идти, не наступая на рельсы, и притом не мешались друг другу!
Оказалось, узкоколейка пригодна лишь в случае, если запрягается одна лошадь в ряду. Если же запрячь двух лошадей, им придётся наступать на рельсы, сбивать шаг, и спотыкаться.
— Ну а если запрягать их просто цугом, одну за другой?
— Можно. Но ведь масса перевозимых на Урале грузов очень велика! Лучше была бы парная упряжка!
— Но тогда придётся делать насыпь большей ширины, а это затруднительно и очень затратно!
— Насыпь всё равно придётся делать сильно шире путей: шириной в аршин её не устроишь. Какая насыпь будет размываться водой и рассыпаться сама по себе, от неустойчивости. Меньше чем в полторы — две сажени насыпь и не устроишь, даже и для узкой колеи!
Хорошенько подумав над этим делом, решили наладить первым делом изготовление рельсов, попробовав и чугунный, и железный их вариант, и устроить несколько внутризаводских и межзаводских железных дорог на Урале, и с узкой, и с широкой колеей; затем сравнить удобство эксплуатации и цену, и дорогу наилучшего варианта построить на перевалки груза от Дона до Волги. Пока ещё всё рассчитывалось на конную тягу. Хотя в появлении в ближайшее время паровозов я не сомневался, крайне трудно было объяснить чиновникам свою готовность вкладывать громадные деньги в проект, для которого ещё не существовало основного элемента: двигателя, способного перевозить по новой дороге грузы.