Благословенный 2
Шрифт:
Пока же я выделил финансирование на трассировку пути под будущий рельсовый путь от Царицына до Калача. Строительство канала тут оказалось слишком затратно, а судоходен он был бы только во время весеннего паводка. Перевалочная железная дорога между Доном и Волгою проектировалась группой инженеров под руководством некоего де Воллана, разумеется, при интенсивном вмешательстве и контроле Аникиты Ярцева, имевшего опыт постройки внутризаводской дороги такого вида, и под моим чутким руководством.
Все эти дела требовали финансирования, а денег как всегда не хватало. Добыть их быстро пока не получалось: хотя первое судно с чаем уже прибыло в Петербург, пока ещё до окупаемости заморской торговли было очень далеко.
Конечно же, очень интересовала меня добыча золота, особенно «рассыпного», или, как тут говорят «песошного». Таким образом можно было бы довольно быстро поправить наши финансовые дела. Однако же была и проблема: большая часть этих средств могла оказаться в жадных лапках господ Зубовых. И я решил немножко притормозить с этим делом, Но при этом тщательно подготовиться к будущему золотому буму.
Во-первых, я решил создать геолого-разведывательную экспедицию под началом Василия Михайловича Севергина. Эта группа специалистов — рудознавцев должна была, используя ранее полученные данные Ярцева, открыть наибольшее количество месторождений золота, особенно легкодобываемого рассыпного, и нанести участки на карту. От широкой добычи же я пока решил воздержаться до момента собственного вступления на престол. Зато резко активизировалась работа Берёзовского золотопромышленного завода: на нём поставили паровые мельницы для измельчения породы, специальные кубы для амальгамирования — промывки породы не водою, а ртутью; для вскрытия пластов взрывом стали вместо чёрного пороха применять динамит. Добыча золота резко пошла вверх.
Одним из основных моих дел в Коммерц-коллегии стала выработка тканей. Беспокойство вызывало производство пряжи, шерстяных и «бумажных» тканей. К сожалению, ни один из специалистов-англичан, разбирающийся в текстильном производстве, так в Россию и не приехал. Производство сукна концентрировалась на нескольких казённых мануфактурах, направленных на удовлетворение нужд армии. Фабрики эти страдали от недостатка сырья — русские крестьяне не привыкли выращивать «шерстяные» породы овец, а качество сукна с трудом дотягивало даже до невысоких армейских требований. С хлопчатобумажными тканями дело обстояло ещё хуже — хлопковой пряжи совсем не производили, ткацких производств тоже было мало, В основном занимались набивкой то есть нанесение рисунка на закупленные за границей ткани. Больше всего «бумажных» тканей делали в Астрахани, из персидского хлопка. Занимались этим переселенцы из Армении, которые бежали туда от турецко-персидского разорения своей страны. Выше по Волге, в немецкой колонии Сарепте имелось производства «сарпинки» — ткани в полоску и в клетку из окрашенной пряжи. В Казани имелись татарские предприятия, которые производили восточные ткани в расчете на местного потребителя. Центром набивного и бумаготкацкого производства являлось село Иваново примерно в двухстах верстах к северо-востоку от Москвы. Крестьяне этого села нанимались на московские мануфактуры, перенимали производственные секреты, а затем начинали своё дело. А «Иваново» это принадлежит Шереметевым!
Решил выяснить это дело подробнее, и оказалось, что у графа имеется некий Грачёв Ефим Иванович, крепостной. Обычный крестьянин, который и держит фабрики в этом самом селе Иваново. Ефим Иванович Грачёв был лично знаком с графом Шереметевым и имел от него различные привилегии, не забывая при этом платить оброк в размере 552 рублей в год. По сравнению со средним оброком в империи, который составлял от 5 до 8 рублей, это поистине астрономическая сумма. Несмотря на такие огромные «налоги», предприятие Грачёвых ныне насчитывает 400 ручных станов, а ещё он владеет уже тремя тысячами десятин земли, пашнями, лесами, сенокосами, и имеет 400 душ крепостных; правда, всё это записано на графа Шереметева.
С таким самородком стоило иметь дело!
Прежде всего этого Грачёва я решил у графа выкупить. Второе — показать ему новые механизмы: прядильные, ткацкие и прочие станки, разрабатываемые в Техническом центре Кулибина; третье — помочь с кредитом и договориться о создании компании с некоторым собственным долевым участием.
Выдвинутые условия оказались ужасающи: 135 тысяч рублей! И это только за «душу» Грачёва; а земли, луга сенокосы, и все мануфактуры, оценочная стоимость которых составляла почти 48 тысяч, оставалась графу Шереметеву!
С такими доходами, что бы не устраивать праздники в Кускове!
Подумав, я решил сделать следующее: за этого самого Грачёва мы внесли оброк за десять лет, попросту забрав его на это время от графа. И вскоре этот очень немолодой крестьянин предстал передо мною.
— Смотрите, какое дело, любезный: задумал я устроить большую компанию по производству льняных, бумажных и смесовых тканей. Для этого придуманы уже разные станки, механизмы, паровые машины…
Ефим Иванович, нерешительно переминавшийся с ноги на ногу, услышав, что никто его не собирается отправлять в отдалённый гарнизон, а речь, напротив, зашла про ткацкое дело, сразу же сильно приободрился.
— Это что же, господин хороший, прямо из хлопка ткани делать? А гдеж его взять-то?
— Хлопок можно покупать в Персии. Там очень выгодные условия: за уральское полосовое железо дают хлопок пуд за пуд! Так что, господин Грачёв, будьте благонадёжны: хлопок вам будет.
— Так ведь хлопок-то господин хороший ещё очистить надо, да спрясть. Мы-то ведь ситцы-то, из готовой ткани делаем, из миткали!
— Для очистки хлопка есть уже машина, разработанная господином Кулибиным; как делать из хлопка пряжу — в Англии научились также машинным способом; конструкция этого механизма в ближайшее время будет в нашем распоряжении. Но вы, Ефим Иванович особенно не беспокойтеся: начнём-то мы опять же с ручных станочков и миткали, как оно вам привычно; дальше уже будем машины ставить.
Забегая вперёд, скажу, что так это дело постепенно и наладили. Фабрика Грачёва, устроенная в Москве, мало того, что выпускала большое количество пряжи, нитки, миткали и маркизета; отбракованный хлопок отправлялся на пороховые заводы или иные технические цели; семена хлопка применялись для получения хлопкового масла. Хлопкоочистительные заводы устроили в Астрахани и в Петербурге, а когда пошёл турецкий и египетский хлопок — то и в Херсоне. Главный результат был в том, что появилась хорошее производство разного рода тканей, нашедших вскоре спрос и внутри России, и за её пределами. Фабрика выполняла также и казённые заказы: полотняную ткань, шедшую на гимнастёрки, марлю, бумазею, и даже брезент.
Пришлось коснуться и суконного производства.
Дело в том, что в моём ведении оказались ещё два крупных казенных предприятий. По плану Григория Потемкина, заложенный им Екатеринослав должен был стать промышленным городом. Поэтому решено было устроить в нём крупную мануфактурную фабрику и собрать в нее мелкие, разрозненные фабрики, раскинувшиеся по всей Российской империи. Эти предприятия работали за счет крепостных, лишь некоторые квалифицированные кадры набирались по найму. На сегодняшний день эта фабрика находилась в Кременчуге. Екатерина выкупила предприятие в казну у наследников Потёмкина и распорядилась далее переводить ее в Екатеринослав согласно былым планам Светлейшего князя.
У меня все эти прожекты вызвали большие сомнения. Даже сейчас, находясь в Кременчуге фабрика работала плохо. Не хватало сырья — особенно шерсти; мало было рабочих — все, кто мог, получали в степи наделы и, чем зарабатывать чахотку на фабрике, занималися больше хлеборобством. Немедленный перевод в Екатеринослав тоже был невозможен: оказалось, что для работников не готовы жилища и продовольствие. Поэтому они были сосредоточены по окрестным селам, а часть (120 человек) работали на уборке хлеба, засеянного для фабрики. Те жилые строения, что всё же были построены, оставляли желать лучшего и быстро приходили в негодность. Директор суконной фабрики по фамилии Липранди проживал постоянно в Москве, оставив в Кременчуге «надзирателя», сам же на предприятии не появлялся. Почитав его отчёты о работе мануфактуры, я загривком почувствовал, что с этой фабрикой будут очень большие проблемы.