Заиграли жалобно аккорды,Побежали пальцы по ладам,Помню я глаза твои большиеИ твой гибкий, как у розы, стан.Я напрасно счастья добивался,Мое счастье где-то за луной.Доставать мне, детка, его надоНе моей преступною рукой.Строил я канал Белобалтийский,В Мурманске я тоже отбывал.Тяжкий труд ведь не для всех полезен.Он мне исправимости не дал.И теперь как тип неисправимыйЯ бреду в этап в Колымский край.Этот путь, наверное, последний,До свиданья, милая, прощай.
ПЬЮ ЗА МАТЕРЕЙ
Осенний шептал ветерок.Падая, листья шуршали.Я выхожу на перрон,Где меня долго так ждали.Пусть не пришлаТы к поезду встретить сыночка,Я сам могу тихо дойтиДо милого мне уголочка.Но, оказалось, пришла!Что тут скрывать, скажу прямо:Долго ты сына ждала,Милая, родная мама!Нежные глазки твоиБлеснули тогда на закате,Когда к материнской грудиПрижался сынок твой в бушлате.«Сын мой родной! —Ты, вся в слезах, прошептала, —Сын мой вернулся домой,И жизнь моя радостней стала!»Скажу я ей тихо: «Веди,Веди меня в ту же избушку,Где в детстве я плакал тайком,Когда затеряю игрушку.Где вырос я,Где лаской твоей был согретый,Где в детстве гонял голубейПорою на крыше раздетый».За круглым семейным столом,Полнее бокал наливая.Шипучим «Шампанским» вином,Я пью за тебя, мам родная!Пью за матерей,Что сына с тоской провожают,Ну а потом с лагерейСедых на перронах встречают.
ЕДЕТ КАРЕТА
Едет карета по улице темной,В ней два лягавых сидят.Я между ними с руками связными,В спину два дула глядят.Помнишь, ты, милая, шла ты, строптивая,Я ж тебя там не бросал.Годы промчались, и мы повстречались,Я тебя «милой» назвал.Ты полюбила за нежные ласки,За кличку мою «Уркаган»,Ты полюбила за крупные деньги,За то, что водил в ресторан.Моя дорогая… Моя дорогая,Ты помнишь, как вместе с тобойМы целовались и обнимались,И я восхищался тобой?Помню, подъехали трое на саняхИ звали на дело меня.А ты у окошка стояла и плакалаИ не пускала меня.Ты говорила мне, что очень строгийВойдет в силу новый закон.Я это знал, но тебе не сказал, чтоОн в августе был утвержден.Тебя не послушал, зашел в свою комнату,Взял из комода наган.Слегка улыбнулся и в путь устремился,Лишь взгляд твой меня провожал.Помню, подъехали к зданью огромному,Встали и тихо пошли,А кони с подельником с места сорвалисьИ затаились в ночи.Помню, зашли в это зданье огромное —Кругом стоят сейфы, шкафы.Деньги советские, марки немецкиеСмотрят на нас с высоты.Помню, досталась мне сумма огромная —Ровно сто тысяч рублей.И нас, медвежатников, ВОХРа из МУРаВсех повязала во тьме.Едет карета по улице темной,В ней два лягавых сидят.Я между ними с руками связными,В спину два дула глядят.
ЖЕНА
В городке далеком где-тоОдиноко ты живешь.Как весеннего рассветаТы меня все время ждешь.Тяжела тюрьмы дорога,Не бывавшим не понять.Подожди еще немного,Может, встретимся опять.Вспомню милые улыбки,Вспомню сталь прелестных глаз.И вполголоса, тихонько,Я спою последний раз.Женушка-жена, только ты одна,Только ты одна в душе моей.Где бы ни был я, милая моя,Нет тебя дороже и милее.Как всегда, меня ты встретишь.Я спрошу: как ты живешь?Ты мне ласково ответишьИ любимым назовешь.
БУТЫЛКА ВИНА
Пропою сейчас я про бутылку,Про бутылку с огненной водой.Выпьешь ту бутылку, как будто по затылкуКто-то примочил тебя ногой!Бутылка вина — не болит голова.А болит у того, кто не пьет ничего!А вот стоят бутылочки на полках,В магазинах молча ждут гостей,А ханыги, словно злые волки,Смотрят в них из окон и дверей.Бутылка вина — не болит голова.А болит у того, кто не пьет ничего!В каждой капле есть твое мгновенье,В каждой рюмке — собственная жизнь,В каждой есть бутылке преступленье,Выпил — со свободою простись!Бутылка вина — не болит голова.А болит у того, кто не пьет ничего!Хорошо к бутылочке прижаться,Еще лучше — с белой головой.Выпьешь три глоточка —получишь три годочка,Сразу жизнь становится иной.Бутылка вина — не болит голова.А болит у того, кто не пьет ничего!Уж давно бутылочки я не пилЗа тюремной каменной стеной,А в душе зияют мрак и пепел,Он меня не греет уж давно.Бутылка вина — не болит голова.А болит у того, кто не пьет ничего!
КРАЯ ОТДАЛЕННЫЕ
Завезли нас в края отдаленные,Где леса и болотная ширь.За вину, уж давно искупленную,Заключили в былой монастырь.И забилося сердце кручиною,И наполнилась грудь тут тоской.Порешили мы, трое молодчиков,Пробираться тихонько домой.Трое суток бежали без устали,Но хотелося нам отдохнуть.Кстати, в поле сарай был заброшенный.Порешили все трое уснуть.Но в сарай тот нежданно-негаданноВдруг облава на нас набрела.Нас обратно везти не приказано.Так судьба уж была решена.Но обратной дорогой знакомоюБеглецов тихо стража ведет.Тридцать верст провела и раздумала.Что случилося? Каждый поймет…Расстреляли далёко на Севере,Расстреляли небрежной рукой.А крестьяне селения местногоЗаровняли могилки землей.Не придут к ним родные, знакомые,Дом последний уже отыскав,Только поминальную песенку своюБудут вечно о них напевать.Шлю проклятья я вам, безказармные,У кого поднялася рука!Может петь, кто страдал там на Севере,Но не ждал он такого конца…Завезли нас в края отдаленные,Где леса и болотная ширь.За вину, уж давно искуплённую,Заключили в былой монастырь.
ХОЧЕТСЯ ДОМОЙ
Костюмчик новенький,колесики со скрипомЯ за тюремную холстину променял.За эти восемь лет немало горя видел,И не один на мне волосик полинял.А на дворе хорошая погода,В окошко светит месяц молодой.А мне сидеть еще четыре года,Душа болит, как хочется домой!
ПРОЩАЙ, СВОБОДА
«Комиссионный» решили брать,Решил я мокрым рук не марать.Схватил я фомку, взял чемодан,А брат Ерема взял большой-большой наган.«Комиссионный» решили брать,Решил я мокрым рук не марать.Мигнул Ереме, сам — в магазин,На стреме встал один-единственный грузин.Грузин, собака, на стреме спал,Легавый быстро его убрал.Раздался выстрел — я побежал,Ерема тепленький у выхода лежал.Исколесил я полста дворов,Сбивал со следа всех мусоров,На третьи сутки в подвал попал,Биндюжник Васька через сутки есть давал.Проплыли тучки, дождей прилив,Надел я снова шикарный клифт,Одесским шмонам кишки пустилИ на хавиру к своей Машке привалил.Остановился я у дверей,Ко мне подходит какой-то фрей,Я знал, что раньше он здесь не жил,И потому винтить отсюда предложил.Он вскипишнулся: «Я старый вор,Могу попортить тебе пробор…»По фене ботал, права качал,Схватил по тыкве и надолго замолчал.Часы на стенке пробили пять,И только с Машкой легли в кровать —Вдруг кто-то свистнул — я на крыльцо,Двенадцать шпалеров уставились в лицо!Заводят воров, нас во дворец.Я, право, думал, ребята, пришел конец!Я, право, думал, что взят один.А на скамейке сидел остриженный грузин.Он что-то судьям, падла, двое суток пел.А на третьи сутки я не стерпел.Я крикнул судьям: «Кончай балет!»А прокурор еще добавил пару лет.Прощай, свобода! Прощай, Ерема!Мы каждый едем своим путем.Начальник к морю, на берег в Крым,Грузин — в Тбилиси, а я, без паспорта, в Нарым.
ПОД ЗВУКИ БОКАЛОВ
Я слишком много пережил.Как посадишь рассаду — так вянет она,Так и годы уходят в туман.А любви мое сердце не знает.Сколько слёз впереди — океан…Запоешь — сердце слушает строго,Понимает рассудок ума.Молод я, пережил слишком много —В этом жизнь подтверждает сама.Все свои ядовитые плодыОтдает мне решетка, тюрьма.Отобрала мне в жизни свободуИ навеки с собой унесла.Потерял я в тайге чувства. Ласки,Разошлися в тумане, как дым.Может чьи-нибудь карие глазкиВспоминают меня молодым.Вспоминают под звуки бокалов…Я умел свою жизнь веселить…И, мне кажется, в жизни немалоЯ плохого сумел пережить…
С СУДЬБОЮ ПОБОРОТЬСЯ
Судьба во всем большу роль играетИ от судьбы далёко не уйдешь.Она тобой повсюду управляет:Куда велит — покорно ты идешь.Друзья мои, судьбы скрывать не буду,Правдивым быть пред вами я хочу.Я буду петь с открытою душою,Что мне дала судьба — я вам скажу.Там далеко есть Родина родная,Где жил отец, не помню я его.И жаль одно, что в муках умирая,Не обнял он сыночка своего.Он с малых лет преступностью занималсяИ заболел чахоткою в тюрьме.Он молодым на каторге скончалсяИ все наследство передал он мне.Чтоб легче жить, работала мамаша,Я ж потихоньку начал воровать.«Ты будешь вором, точно как папаша», —Твердила мне, роняя слезы, мать.Не слушал я мамаши наставленьяИ не молился Богу пред двором,Я исполнял судьбы своей веленьяИ шел тропой, проложенной отцом.Когда же мне семнадцать лет минуло,И принял уж меня преступный мир,Волною быстрою меня хлестнуло,Я ревизором стал чужих квартир.В ком сила есть с судьбою побороться,Боритесь вы до самого конца.А я ослаб, поэтому придетсяМне до конца идти тропой отца.Когда мне минуло лет шестнадцать,Умер тогда же мой отец.Не стал я матери бояться своейИ сбился с пути да я вконец.Стал по трактирам я шататься,Научился водку пить.И воровать я научился,И стал я по тюрьмам жить.Старший брат мой был здоровый,Хотел он со мною на разбор пойти,Но, когда он увидел с кем знакомства я веду,Боялся ко мне он подойти.Двадцать первый год минуло —Во солдаты отдали.Солдатская служба надоела мне,Нашел я дорожку, как уйти.Уехал в город я Одессу,Нашел моих товарищей кружок.Продал я казенную шинельку,Купил себе вольный сюртучок.Едва ль я вечера дождался,Ушел к своим товарищам на скок.И сильно я с ними поругался,И выбил я раму из окна.
ДЕВУШКА
Это было давно, год примерно назад,Вез я девушку в тройке почтовой:Круглолица была, словно тополь, стройнаИ покрыта платочком пуховым.Попросила она, чтоб я песню ей спел.Я запел, и она зарыдала.Кони мчались стрелой, словно ветер шальной,Словно сила нечистая гнала.Вдруг казачий разъезд переехал нам путь,Наши кони, как вкопанные, встали.Кто-то выстрелил вдруг прямо в девичью грудь,И она, как цветочек, завяла.Перед смертью она рассказала мне все,Как из лагеря ночью сбежала.«Коль не смерть бы моя — я бы стала твоя,И навеки твоею осталась…»Видишь, парень, вдали холм высокий стоит,Холм высокий, поросший травою?А под этим холмом крошка-девушка спит,Унеся мое сердце с собою…