А на дворе хорошая погода,В окошко светит месяц голубой.А мне сидеть еще четыре года,Душа болит, как хочется домой.А лягу спать и что-то мне не спится,А как усну — так милая приснится.Там, далеко, на теплом нежном Юге,Где в феврале цветут цветы.А здесь пурга, тайга, зима и ветры,А под окошком плачут и поют,Тут начисляют хлеб на кубометры,И по заслугам каждому дают.Уж скоро год вот в этой самой жизни,А с этой жизнью был я незнаком.И на подобье хлопотливой пташкиПо всем столам я лазил с котелком.И вот теперь попал я в слабосилку,Что ты не шлешь мне вкусную посылку.Я не прошу, чтоб было пожирней.Пришли немного черных сухарей!Зайди к соседу к нашему, Егорке,Он мне по воле должен шесть рублей.Купи ты мне на два рубля махорки,А на четыре — черных сухарей.Писать кончаю, целую тебя в лобик,Ты так и знай, что я живу, как бобик,Привет от дальних лагерей,От всех товарищей-друзей!Целую нежно, твой Андрей!
ТАГАНКА
Цыганка с картами, дорога дальняя,Дорога дальняя, казенный дом.Быть может, старая тюрьма ЦентральнаяМеня, несчастного, поновой ждет.Таганка — все ночи, полные огня.Таганка — зачем сгубила ты меня?Таганка — я твой бессменный арестант,Пропала молодость, талант в стенах твоих.Прекрасно знаю я и без гадания:Решетки толстые мне суждены…Опять по пятницам пойдут свиданияИ слезы горькие моей родни.Таганка — все ночи, полные огня.Таганка — зачем сгубила ты меня?Таганка — я твой бессменный арестант,Пропала молодость, талант в стенах твоих.Иди, любимая, иди, хорошая,Иди-ка, деточка, своей тропой.Пускай останется глубокой тайною,Что раз весна была для нас с тобой…Таганка — все ночи, полные огня.Таганка — зачем сгубила ты меня?Таганка — я твой бессменный арестант,Пропала молодость, талант в стенах твоих.
ТИШИНА
Ночи лунные, звезды чудныеПосылают нам море огней,Но в окно мое не входил давноНи один из желанных лучей.Вижу тень свою одинокуюИ скрипучий тюремный топчан,И давно мне грудь широкуюОт душевных терзающих ран.Тишина. Спит тюрьма.Все предано забвению сна…Лишь ночной часовой,Лишь ночной часовойНарушает тюремный покой.Утро хмурое, просыпаемся,Слышим звоны кандальных цепей —В путь неведомый направляетсяВереница сутулых людей.Жизнь суровая и угрюмая,Не видать тебя больше, рассвет,И влачет душа обвиненнаяДвадцать пять незаслуженных лет.Тишина. Спит тюрьма.Все предано забвению сна…Лишь ночной часовой,Лишь ночной часовойНарушает тюремный покой.А унылые жены милыеЖдут мужей в непроглядной тоске,И туман густой пеленой густойЗакрывает печально виски.Руки женские протянулись.И в надежде, и в муке они.И по-прежнему очень медленноГоремычные тянутся дни.Тишина. Спит тюрьма.Все предано забвению сна…Лишь ночной часовой,Лишь ночной часовойНарушает тюремный покой.Эх, Россиюшка, земля-матушка,Посмотри на своих сыновей:Почему в глазах серебрит слеза?Где же счастье твоих дочерей?Отчего в сердцах столько горечи?Почему так страдает страна?Отчего закон стал бессовестный,Расскажи, дорогая, сполна.Тишина. Спит тюрьма.Все предано забвению сна…Лишь ночной часовой,Лишь ночной часовойНарушает тюремный покой.Тишина. Спит тюрьма.Только дремлет на небе луна,Словно хочет сказать,Словно хочет сказать:Не надо, не надо рыдать!
ПАХАН
Это было весною, зеленою порою.У перрона стояли. Поезд наш подходил.У перрона стояли и кентов поджидали,Чтобы дело обстряпать, покутить, погулять.Из седьмого вагона фраерок показался:Шапка, сбитая набок, чемоданчик в руке.Чемоданчик набитый,в пасти фиксы сверкают,И карманчик раздутый говорил о себе.Мы за ним поканали, в переулке догнали,Чемоданчик забрали и хотели бежать.Только он был из шустрых,быстро к стенке отпрянул,И в руке его тускло заблестело перо.«А вы, ребята, ошиблись, вы на урку нарвались,Вы ж меня не узнали, я ваш бывший пахан.Собирайте же кодлу, будем пить, веселиться!Пусть весь город узнает, что вернулся пахан!»
К ЧЕРНОГЛАЗОЙ
Смолкли скрипы тюремных затворов,В темной камере спать все легли.Только слышно — за дверью дубовойНадзирателя ходят шаги.Он проходит походкою львиной,Мимо камер ключами гремит.Этот стон, этот сон подземельныйИстерзал он, измучил меня.Сердце бьется, что в западне птица,От тоски разрывается грудь.Скоро утро, моя дорогая!Ночь проходит, а мне не уснуть.Слышно, музыка что-то играет.Тот на воле, а я здесь, в тюрьме.Там, на воле, моя дорогая…Вспоминаешь ли ты обо мне?Вспоминаешь ли ты наши встречи,Эти, радости полные, дни?Как хочу я обнять твои плечи,Посмотреть в ясны очи твои!Я терплю и нужду, и мученья,Я надолго заброшен судьбой.Долго мучиться мне в заключении,Долго быть мне в разлуке с тобой.Я мечтою к тебе улетаю,Я зову — ты не слышишь меня…Где ты, где ты, моя дорогая,Черноглазая радость моя?..
НЕ ПЕЧАЛЬСЯ
Десять лет трудовых лагерейПодарил я рабочему классу.Там, где стынут лишь трупы зверей,Я построил Амурскую трассу.За вагоном проходит вагонМерным стуком по рельсовой стали.По этапу идет эшелонИз столицы в таежные дали.Здесь на каждом вагоне забор,Три доски вместо мягкой постели.И, окутаны в сизый дымок,Нам кивают угрюмые ели.Не печалься, любимая,За разлуку прости меня.Я приду раньше времени,Дорогая моя!Как бы ни был мой приговор строг,Я приду на заветный порогИ, тоскуя по ласке твоей,Я в окно постучусь.Завернувшись в тулуп с головой,Проезжаю снега да болота —Здесь на каждой площадке конвойОщетинил свои пулеметы.Там, где вязнут в снегах трактора,Даже «Сталинцу» сил не хватало,Эта песня под стук топораНад тайгой одиноко звучала:«Не печалься, любимая,За разлуку прости меня.Я приду раньше времени,Дорогая моя!Как бы ни был мой приговор строг,Я приду на заветный порогИ, тоскуя по ласке твоей,Я в окно постучусь».За вагоном проходит вагон,С мерным стуком по рельсовой сталиПо этапу идут эшелоны, друзья,Из столицы в таежные дали.Не печалься, любимая,За разлуку прости меня.Я приду раньше времени,Дорогая моя!Как бы ни был мой приговор строг,Я приду на заветный порогИ, тоскуя по ласке твоей,Я в окно постучусь.
НА НАРЫ
Раз в Ростове-на-ДонуЯ в первый раз попал в тюрьму,На нары, понял, на нары, понял, на нары.А за стеною фраераВсю ночь гуляли до утра,И шмары, понял, и шмары, понял, и шмары!Но я, ребята, душою не поник,Судьбу я взял за воротник.Свобода, понял, свобода, понял, свобода!Один вагон набит битком,А я, как курва с котелком,По шпалам, понял, по шпалам, понял, по шпалам!Вот захожу я в магазин,Ко мне подходит гражданин,Легавый, понял, легавый, понял, легавый.Он говорит: «Такую мать,Попался снова ты опять!Попался, ты понял, попался, ты понял, попался!»Какой ж я был тогда дурак:Надел ворованный пиджакИ шкары, понял, и шкары, понял, и шкары.И вот опять передо мнойВсю ночь маячит часовойС обрезом, понял, с обрезом, понял, с обрезом!Сижу на нарах, блох ищу —Картошку чистить не хочу!Кошмары, понял, кошмары, понял, кошмары.Один вагон набит битком,А я, как курва с котелком,По шпалам, понял,хиляю по шпалам, хиляю по шпалам!
ТЫ УШЛА
Я прошел Сибирь в лапти обутый,Слушал песни старых чабанов.Надвигались сумерки ночные,Ветер дул с Каспийских берегов.Ты ушла, как в несказанной сказке,Ты ушла, не вспомнив обо мне.Я остался тосковать с гитарой,Потому что ты ушла с другим.Может, мне печалиться не надо,Когда розы начинают цвесть.Эти розы с молодого садаНекому теперь мне преподнесть.Эх, приморили, гады, приморили,Отобрали волюшку мою…Золотые кудри поседели,Знать у края пропасти стою.
Я ТЕБЯ ВСПОМИНАЮ
Помню двор, занесенный белым снегом пушистым,Ты стояла у дверцы голубого такси.У тебя на ресницах серебрились снежинки,Взгляд усталый, но нежный, говорил о любви.Подошла ты к вагону, но уже было поздно —Поезд тронулся с места. Север был впереди.Ты бежала по шпалам, обливаясь слезами,И, споткнувшись, упала на вагонном пути.В Заполярье далеком я свой срок отбываюИ тебя, дорогую, вспоминаю всегда.Пусть усталые годы пролетят без возврата,Как из рек вытекает весною вода.Помню двор, занесенный белым снегом пушистым,Ты стояла у дверцы голубого такси.У тебя на ресницах серебрились снежинки,Взгляд усталый, но нежный, говорил о любви.
ПЕЙ ШАМПАНСКОЕ
Что так низко склонилась твоя голова,Может, юность тебе еще снится.Пей шампанское, друг, еще ночь впередиДа и некуда нам торопиться.Так давай посидим за дубовым столом,Пусть пурга за окном вечно стонет.Не горюй, милый друг, не грусти о былом,А былое в груди не утонет.Не смотри на меня, я простой человек,Ни родных у меня, ни знакомых.А заглянем в трущобу минувших времен —Сколько дней там коварных бывало.Знать и ты, друг, немало горя видал,Если плачешь, вино наливая.Вот послушай-ка, друг, все, что я испыталВ этой жизни проклятой, страдая.Я родился на Волге в семье рыбака,От семьи той следов не осталось.Только мать беспредельно любила меня,Но судьба мне ни к черту досталась.Не взлюбил я в ту пору крестьянскую жизнь —Ни косить, ни пахать, ни портняжить,А с веселой толпой, под названьем «шпана»,Убежал я по Волге бродяжить.Вот и Волга-река, загудел пароход,Мы там с братвой собирались.И шампанское жгучее лилось вокруг,С проститутками мы развлекались.Верны мы были друг другу тогда,На разбои ходили мы смело.И однажды меня пригласилиНа богатое, доходное дело.И опять загуляла, запела братва,Пела скрипка, баян и гитары.Сколько баб молодых было тогдаВ этот вечер хмельного угара.Пела скрипка приволжский веселый мотив,И баян с переливами лился.Я не помню, друзья, как в тот вечер тогдаВ молодую девчонку влюбился.Ох и девка была! Словно розы цветок,Словно в сказке ночная фиалка.За один поцелуй я б полжизни отдал,А за ласки и жизни не жалко.Чтоб красивых любить — надо деньги иметь,Я над этим задумался крепко.И решил я тогда день и ночь воровать,Чтоб с тобой, моя крошка, остаться.День и ночь воровал, как царицу одел,Бросал деньги направо, налево.И в одну из ночей я так крепко сгорел,И в ту ночь началась моя драма.Коль случилась беда — открывай ворота!Крикнул ей: «До свиданья, красотка!»Здравствуй, камера-мать и старушка-тюрьма!Здравствуй, цемент, замок и решетка!Трудно было сидеть мне в Казанской тюрьме,Сквозь решетку на волю взирая.Только солнце одно улыбалося мне,Мою душу младую терзая.Разрывалась душа и болит голова:Где она? Иль к другому прильнула?Два раза передачку в тюрьму принесла,А потом, как в воде утонула.И решил я тогда: все равно отомщуЯ за эту большую обиду.И про эти я дни никому не скажу,Пускай сердце мое только знает.Отсидел я тогда пять лет, не шутку, сказать.Ну так что ж, не вернешь эти годы.Вот опять выхожу на веселый просторДолгожданной, веселой свободы.Снова Волга-река, загудел пароход.«Вылезай!» — мне сказали матросы.И мне с детства знаком небосвод голубой.Я увидел своими глазами.Я искал ее ночью и днемУ того, кто идет иль едет.Только сторож подсказал мне их дом,Говорит: «Это наши соседи».Утром встал с переполненной злобой в душе,Выпил водки, чтоб слушались нервы.Открываю калитку и вижу ее:Подбоченясь стоит на пороге.Вот она предо мною — тот же блеск в глазах,В халате нарядном китайского шелка.Только вместо гитары у нее на рукахЯ увидел грудного младенца.Не стерпела во мне тут жиганская кровь,Вынул нож и всадил его словно в тесто.Чтоб не слышать мне плача дитя,Я быстрее ушел с того места.Оттого и склонилась моя голова,Оттого и ненастья мне снятся…Пей шампанское, друг, уже ночка прошла.Вот сейчас нам пора расставаться.Пей шампанское, друг, уже ночка прошла.Вот сейчас нам пора похмеляться.
НОЧЬ ОПУСТИЛАСЬ
Ночь опустилась над зоной,Потухли в бараках огни,А юноша тихо считаетБеды своей тяжкие дни.Их много… Десяток годочков,И надо считать да считать,А хватит ли силы дождаться,Чтоб снова обнять свою мать?Девчонка, конечно, забудет,Ведь что ей какой-то уркач?В ночной тишине раздаетсяУтробный со всхлипами плач.