Перебиты, поломаны крылья,Дикой болью всю душу свело.Кокаина серебряной пыльюВсе дорожки мои замело.Воровать я тогда не умела,На базаре учили воры.А за это им песни я пела,Эти песни далекой поры.Начинаются дни золотыеВоровской непроглядной любви.Эх, вы кони мои, вороные,Черны вороны, кони мои!Устелю свои сани коврами,В гривы алые ленты вплету.Пролечу неразведанной дальюИ тебя налету подхвачу.Мы ушли от проклятой погони,Перестань, моя крошка, рыдать.Нас не выдадут черные кони,Вороных уж теперь не догнать.Я хожу и хожу, и не знаю —Есть ли счастье на свете иль нет.Я девчонка еще молодая,Но душе моей тысячи лет.
КАТЯ
Полюбил Катю, поверилИ квартиру Кате снял.Перед людями лицемерил,Воровал, Кате таскал.Но квартиры стало мало:Платья мягкие, как пух,Итальянские картинкиЗахотелось Кате вдруг.Захотелось Кате сразуШелк, и бархат, и фарфор,Чтоб коляска воровскаяС шиком ездила во двор.«Это, Катя, денег стоит,Если взять да посчитать…»Катя плачет, Катя стонет,Посылает воровать.Раз осенней темной ночьюЯ с базара прихожуС разбитой головою,Посинел и весь дрожу.Прихожу я ближе к дому,Начинаю я стучать:«Что ж ты, Катя, не откроешь,Перестала узнавать?»А мне дворник отвечает:«Я в квартиру не пущу,Если будешь беспокоить,Я в милицию сведу».«Ах ты, Катя, где ты, Катя?Может, Катя умерла?»А мне дворник отвечает,Что квартира занята,Катя мебель и посудуВсю с собою увезла…
КАРЬЕРА
Помню, в начале второй пятилеткиСтали давать паспорта.Мне не хватило рабочей отметки,И отказали тогда.Что же мне делать со счастием медным?Надо опять воровать.Помню: решил я с товарищем вернымБанк городской обобрать.Помню ту ночь, ленинградскую, темную.Быстро в санях мы неслися вдвоем,Лишь по углам фонари одинокоТусклым мерцали огнем.В санях у нас под медвежею полостьюЖелтый лежал чемодан.Каждый из нас, из решившихся полностью,Холодный нащупал наган.Вот мы подъехали к зданью высокому,Вышли и тихо пошли.А сани с извозчиком быстро отъехали,Снег заметал их следы.Двое зашли в подворотню высокую,Чтобы замки отпирать.Третий остался на улице темной,Чтобы на стреме стоять.Вот мы зашли в помещенье знакомое —Стулья, диваны, шкафы,Денежный ящик с печальной истомоюТупо смотрел с высоты.Сверла английские, быстрые бестии,Словно три шмеля в руках,Вмиг просверлили четыре отверстияВ сердце стального замка.Дверца открылась, как крышка у тачки.Я не сводил с нее глаз.Деньги советские ровными пачкамиС полок глядели на нас.Помню, досталась мне сумма немалая —Ровно сто тысяч рублей.Мы поклялись не замедлить с отваломИ выехать в тот же день.Прилично одетый, с красивым букетом,В сером английском пальто.Город в семь тридцать покинул с приветом,И даже не глянул в окно.Вот я очнулся на маленькой станцииС южным названьем подстать.Город хороший, город пригожий —Здесь я решил отдыхать.Здесь на концерте я с ней познакомился,Начал кутить и гулять.Деньги мои все, к несчастию, кончились;Надо опять воровать.Деньги мои, словно снег, все растаяли —Надо вернуться назад,Вновь с головою браться за старое —В хмурый и злой Ленинград.Помню, подъехали к зданью знакомому,Только с другой стороны.Шли в этом доме не раз ограбления,Знало о том ГПУ.Сразу раздалось несколько выстрелов,Раненный в грудь я упал.И на последнем своем преступленииКарьеру вора потерял.Возьмите газету «Вечерняя Правда»,Там на последнем листеВсе преступления ЛенинградаИ приговоры в суде.Жизнь поломатая, жизнь развеселая,Кончилась ты под замком!..Только вот старость, старуха горбатая,Бродит под старым окном.
ПОБЕГ
За окном кудрявая белая акация,Солнышко в окошечке, алым цветом лес.У окна старушечка, лет уже немало.С Воркуты далекой, ах, мать сыночка ждет.Вот однажды вечером принесли ей весточку,Сообщили матери, что в расцвете лет:«Соблазнив приятеля, Ваш сыночек ВитенькаТемной-темной ноченькой совершил побег».Он ушел из лагеря в голубые дали,Шел тайгой дремучею ночи напролет,Чтоб увидеть мамочку и сестренку Танечку.Шел тогда Витюшеньке двадцать первый год.Вот однажды ноченькой постучал в окошечко.Мать, увидев сына, думала, что это сон.«Скоро расстреляют, дорогая мама!»И, прижавшись к стенке, вдруг заплакал он.Ты не плачь, старушечка, не грусти, не надо!И слезами сына не вернешь назад.Капельки хрустальные на ветвях березыТихо-тихо капали и роняли слезы.
ДОЛЯ
Где ты, юность моя? Где пора золотая?Скучно, грустно, виски серебрит седина.А в глазах огонек чуть блестит, догорая.И в руках все по-прежнему рюмка вина.Разве горе зальешь, разве юность вернется?Не вернуть мне назад, что потеряно мной.Да и та, что была, даже та отвернется,Не заметив меня под моей сединой.Может скажет она:«Вы ошиблись, простите, I’m Sorry…»Улыбнувшись лукаво, пройдет стороной.Но ошибся ли я? Вы получше взгляните —То ошиблась судьба, подшутив надо мной.Много горя и бед мне на долю досталосьВ диких дебрях тайги, в рудниках под землей.И повсюду судьба надо мною смеялась,Украшая виски роковой сединой.Что ж ты смотришь мне вспять,не смеешься уж больше,Испугалась, наверное, седин серебра.Знай, что это моя беспристрастная доляВ мои пышные кудри седины вплела.Так играй, мой баян, мою душу терзая,Не вернуть уж того, что потеряно мной.Я дрожащей рукой свой бокал поднимаю,Пью за тех, чьи виски серебрят сединой.Где ты, юность моя? Где пора золотая?Скучно, грустно, виски серебрит седина,А в глазах огонек чуть блестит, догорая.И в руках все по-прежнему рюмка вина.
БЕРЕЗЫ
Березы, березы, березы,Вам плакать уж больше невмочь.Горьки и скупы ваши слезы,Как жизнь, уходящая прочь.Вы плачете ранней весною,Я ж плакал всю жизнь напролет,И годы всей жизни со мною.Вот мой наступает черед.Я видел березы с этапа:Вы ж плакали кровью тогда,Но я, стиснув зубы, не плакал,И нас унесли поезда.Вагон, правда, мой не купейный,И окна забиты на нем,И нет в том вагоне забвеньяНи утром, ни ночью, ни днем.Состав наш умчался на Север,Где нету российских берез,И каждый во что-нибудь верил,И каждый старался без слез.Я помню березы на зоне.Вы были и в этом краю.А вечером в лагерном звонеВы жизнь украшали мою.Мне грезились ночью березы,Мне снились родные края.Мне виделись матери слезы,Больная старушка моя.Вся жизнь словно сказка с березами…Мне снятся кошмарные сны.И с этими жуткими грезамиМне не дожить до весны.
ЖИЗНЬ И ОТРАДА
Где-то пел соловей песнь любимой своей,Ночь дышала весенней прохладой…Дай гитару мне, друг, я тебе пропою,Расскажу тебе жизнь и отраду.Это было давно, уж прошли те года,Шел этап, окруженный конвоем.В незнакомых краях, далеко от родных,Довелось повстречаться с тобою.На разъезде одном ты ко мне подошла,Вся в слезах, с голубыми глазами.Дал мне строгий конвой попрощаться с тобой,Попрощаться с родными краями.Зубы белые в ряд, словно жемчуг горят,Платье было на ней голубое.«Ты на Север уйдешь», — прошептала она,Так сказал ей начальник конвоя.Вдруг раздался гудок, поезд тронул состав И тихонько пошел от вокзала.Я рукой помахал, поцелуй ей послал,Она вслед за вагоном бежала.Проходили года, я писал иногда:«Здравствуй, Валя, моя дорогая!Я преступник и вор, у меня срок большой,И меня ждет могила сырая…»Пишет Валя в ответ, шлет сердечный привет:«Здравствуй, Коля, родной мой, любимый!Без тебя, милый мой, в жизни счастья мне нет,Я уйду за тобою в могилу».В предвещающий май я вернулся домойИ с трудом отыскал я избушку,Со слезой обнимал я родного отца,Со слезой целовал мать-старушку.И тогда я спросил у родного отца:«Где же Валя моя дорогая?»У отца по щеке покатилась слеза,Сердце сжалось, беду предвещая.«Видишь, сын, вдалеке серый холмик стоит,Серый холмик, поросший травою,А под холмиком тем твоя Валя лежит,Вот скончалася этой весною».Я букетик цветов ей нарвал полевыхИ пошел, спотыкаясь, рыдая.Вот я отбыл свой срок и вернулся домой,Здравствуй, Валя моя дорогая!Где-то пел соловей песнь любимой своей,Ночь дышала весенней прохладой.На гитару свою я тебе, друг, пропел,Рассказал тебе жизнь и отраду.
ЗУБ ЗОЛОТОЙ
Есть в саду ресторанчик публичный,Ольге скучно и грустно одной.Подошел паренек симпатичный,Парень в кепи и зуб золотой.«Разрешите, прелестная дама,Одинокий нарушить покой?»И придвинулся парень к ней ближе,Парень в кепи и зуб золотой.Ночь прошла так приятно и мило,А под утро вернулись домой,И с тех пор в глазах Ольги казалсяПарень в кепи и зуб золотой.И с тех пор он совсем изменился,Объясниться искал он момент.Но не знал, что любимая ОльгаВ уголрозыске тайный агент.Вот однажды начальник милицииОтдал Ольге суровый наказ:«Убить парня в семнадцатой камере,А иначе погубит он вас».Зашла в камеру пьяной походочкойИ прицел был дрожащей рукой,Грянул выстрел, и рухнулся парень,Парень в кепи и зуб золотой.Он лежал так спокойно и мило,Как бывало вечерней порой.Только кепи у стенки валялось,Пуля выбила зуб золотой.
КВАРТИРА БЕЗОБРАЗНАЯ
В одной квартирочкепришлось мне побывать,Картину безобразнуюпришлось мне увидать,Историю эту грязную,Картину безобразнуюХочу вам в кратком виде рассказать.Там нары деревянные, в углу они стоят.На них, как окаянные, наркотики сидят.Шушукают, сморкаются,И в картах ковыряются,Стараются друг друга обыграть.А на левой половинеСпит сама хозяйка на перине,Как сыр в масле катается,И, как сапожник, лаетсяНа грязных и оборванных ребят.А дочка ее, Риммочка, красивая на вид,Стройная, как куколка,но злая, как бандит,По номеру шатаетсяИ грабить не стесняетсяЗачуханных, занюханных ребят.«Ах, черти вы ползучие,на воле не бывать!Ах, гады вы ползучие,кто в штос велел играть?К чему ж вы напиваетесь,Коль палки добиваетесь —Пора бы вам долги свои отдать!»И так дом РумянцеваСделан приютом оборванцев.Для люда неимущего,Курящего и пьющего,Квартиры понастроили кругом.
ПО ДОСРОЧНОМУ
Так дай, гитарка, мне аккорд в последний раз.Я с тайгою распрощаюся сейчас.Уезжаю по досрочному домой,Что даже с вышки улыбнулся часовой.Сто двадцать месяцев в тайге я пропадалИ паровозного гудочка не слыхал,Но вот и станция виднеется вдали.Ты, шофер, там не забудь, притормози.Машина стала. Оглядевшись, выхожу.Выхожу, а сам на вывеску гляжу.Буквы крупные, написано: «Буфет».А на дорогу денег полон был кисет.Слезал с машины, шоферу руку жалИ неуверенно за ручку двери взял.Открываю, захожу и, в самый раз,На меня смотрела сразу пара глаз.От вина я разрумянился, как блин.Слышу: «Ваши документы, гражданин!»Вынимаю документы: «На, смотри!»На часы взглянул попутно — было три.Я такой, друзья, картины не встречал,Чтоб чекист мне документы возвращал.Он с улыбкою похлопал по плечу:«Иди-ка, брат, тебя забрать я не хочу!»Пути осталося километр один,А через час я буду вольный гражданин.А сопки скрылися, тайги уж не видать,Скоро к дому будем, братцы, подъезжать.Так дай, гитарка, мне аккорд в последний раз.Я с тайгою распрощаюся сейчас.По досрочному въезжаю я домой,Что даже с вышки улыбнулся часовой.Строил трассу, строил дамбу и канал,Но такой красивой трассы не видал.Хоть красива, но придется покидать.Шофер, дай газу, чтобы годы наверстать.Машина стала. Оглядевшись, выхожу.Выхожу, а сам на вывеску гляжу.Буквы крупные, написано: «Буфет».А на дорогу денег полон был кисет.
ФОНАРИКИ
Когда качаются фонарики ночные,Когда на улицу опасно выходить,Я из пивной иду,Я никого не жду,Я никого уже не в силах полюбить.Мне девки пятки целовали, как шальные,С какой-то вдовушкой я пропил отчий дом,И мой нахальный смех Всегда имел успех,Но моя юность раскололась, как орех.О, что ты, подлая дешевка, натворила!Ты пятерых ребят легавым предала,Ты четверых пришила пулей к стенке,А я попал в кишлакНа долгие года.Костюмчик новенький, колесики со скрипомЯ на тюремную пижаму променял.За эти восемь летЯ видел много бед,И не один на мне волосик полинял.Сижу на нарах, как король на именинах,И пайку серого мечтаю получить.Капель стучит в окно,А мне уж все равно,Я никого уже не в силах полюбить.