Чтение онлайн

В ее взгляде был мягкий упрек. — В этом нет необходимости. Я рада просто тебя видеть.

Так ему говорили многие из его знакомых дам, но искренне это звучало лишь в устах Эллис. Тем приятнее Филипу было ее баловать. Хоть чью-то жизнь он делал лучше, а не наоборот.

Он шагнул ей за спину, чтобы застегнуть цепочку, не упустив возможность провести пальцем по длинной шее.

Эллис погладила цепочку, покрутила, рассматривая, медальон. — Ты меня совсем задарил. Но медальон — это хорошо. Ты должен дать мне свой локон, чтобы было что в нем хранить.

— Ты же у нас что-то вроде ведьмы, — засмеялся Филип. — Еще воспользуешься им, чтобы приворожить меня.

— Непременно, — Она обернулась и обвила руками его талию. — Сделаю так, чтобы ты мог думать только обо мне.

— О да! Пожалуйста! — Это было бы куда приятнее, чем те мысли, что не давали спать по ночам.

Новый взгляд, брошенный в сторону стола, показал, что Фрэнк и Кевин продолжают вполне миролюбиво болтать, а приготовления к обеду идут вовсю. Надо было срочно оторвать беднягу Данеона от его ненаглядных больных, пока Познающий не свалился от изнеможения.

Страждущие проходили в кабинет Данеона через парадный вход.

Когда они с Эллис, не размыкая объятий, обогнули дом, то сразу увидели горожан, пришедших к Познающему за помощью и советом. Народ, столпившийся под крыльцом, не выглядел особо платежеспособным: мамаша с двумя хнычущими детьми, работник на костылях, беременная, юбку которой украшала заплата, еще три разновозрастные женщины в потертой одежде, да неплохая коллекция старух. Все — городская беднота.

Кроме, быть может, женщины, торопливо спускавшейся по ступеням во двор. На ней был плащ до пят, какой могла надеть служанка из богатого дома, лицо скрывал низко надвинутый капюшон, а ручка в перчатке придерживала его за край, чтобы ненароком не свалился. Проходя мимо них с Эллис, незнакомка отвернулась.

Ступив на землю, женщина устремилась по дорожке к главным воротам, будто убегала от чего-то, и Филип невольно отметил легкость и изящество ее походки.

Поднимаясь по лестнице там, где она проходила, он ощутил призрак аромата, едва уловимый, смутно знакомый запах, изысканный, горьковатый и свежий. Запах коснулся обоняния и тут же пропал, оставив вопросительный знак где-то на задворках памяти.

Достопочтенного Данеона они застали в дверях. Познающий давал наставления старухе в накидке, пахнущей кислой капустой, а та кивала, прижимая руку к раздутой щеке.

Познающий приветствовал их кивком и улыбкой. — … Да-да, обязательно ржавый. И держите подольше, — продолжал объяснять он своей больной. — Если к послезавтра не станет легче, добро пожаловать снова ко мне. Перед дорогой отдохните внутри, моя дорогая, посидите.

Наконец, старая женщина ушла в глубину дома, шаркая ногами, а Данеон повернулся к Филипу и дочери. — Мой лорд, видеть вас здесь — всегда большая радость.

— Филип приехал из-за Тристана, — объяснила Эллис. — Он привел с собой двух "красных плащей", они помогут его найти.

— Будем надеяться, дочка, что репутация этих почтенных господ обманчива… — В глазах Познающего, серых, как у дочери, читалось сомнение. — Будем надеяться.

Филип обвел взглядом очередь, выстроившуюся под крыльцом. — Они хоть что-нибудь вам платят?

— Эти бездельники? — В ответ из глубины дома донесся громкий, грубый голос. — У них в избытке только болячки.

Брата Эллис Филип видеть совсем не жаждал. Мор Данеон получил хорошее воспитание, но приятными его манеры это не сделало.

— Тише, тише, сын, — примирительно заметил Познающий, — не стоит обижать наших гостей.

Мор вышел из тени на свет. — Да обижай — не обижай, их с каждым днем становится все больше, как тараканов. Он вытирал полотенцем большие сильные руки, легкая куртка и рубашка, расстегнутые, открывали по-медвежьи волосатую грудь. И смотрел Мор мрачно, исподлобья, что твой медведь.

Эллис похлопала брата по плечу. — Ну-ну, свой дурной характер будешь показывать не при Филипе.

Мор склонился в неуклюжем поклоне. — Прошу прощения, мой лорд.

Филип заставил себя слегка кивнуть в ответ. Мор был явно не рад, вспомнилось ему, когда Филип привел Тристана жить в этом доме. Наверное, доволен, что тот исчез.

— Сын ворчит, но помогает мне в работе, да, помогает. Боюсь, что у моих подопечных не очень-то водятся деньги, — Гвиллим Данеон улыбнулся, словно извиняясь за них. — Кто может — тот платит, остальные приносят нам еду, куски полотна, а самые обиженные судьбой — свои благословения, что тоже дорогого стоит. Как я могу отказать им в помощи?.. Высшие силы хранили нас в долгом и опасном пути, а встреча с вами, мой лорд, стала истинным подарком небес. После всего, что вы для нас сделали, я чувствую, что всего лишь возвращаю долг, помогая обездоленным мира сего.

Да уж, с этой встречей Данеону и его друзьям и правда повезло. Было приятно ощущать себя благотворителем, хотя Филип и не нуждался в том, чтобы его каждый раз славословили.

Призрак аромата…

— Достопочтенный, а что это была за женщина — та, в длинном плаще, что так старательно скрывала лицо? — Филип и сам не знал, зачем спросил об этом.

— Странная дама, — Морщины на лбу Познающего собрались в складки. — Весьма странная. Сомневаюсь, что она назвала мне настоящее имя. Если вы не против, мой лорд, я бы предпочел не рассказывать, о чем мы беседовали, — у меня есть посетители, которые ценят сдержанность, и в былые времена я всегда…

— Да, да, разумеется, — Филип помахал рукой. — Мне не следовало спрашивать. А теперь объясните этим добрым людям, — он указал на любителей бесплатного лечения, — что Познающие тоже нуждаются в пище телесной, и пойдемте уже за стол.

I.

24/10/665

Хмурое утро расцвело в один из тех осенних дней, что кажутся последним "прости" ушедшего лета перед окончательным воцарением холодов. Ветер прогнал облака, небо зажглось синевой, а свет стал прозрачно-золотистым. Пожалуй, удовлетворенно отметил Фрэнк, нет ничего прекраснее таких моментов осени. Только весна… Крона дуба, ловя предзакатные лучи, светила им, как второе солнце. Роняла порыжевшие листья, похожие на больших мертвых жуков, и они с хитиновым шуршанием ползли по столу, за которым устроилась их кучная, но дружная компания. Около дюжины человек, не считая гостей и двоих ребятишек.

Место во главе стола принадлежало пожилому мужчине, которого Филип представил как достопочтенного Гвиллима Данеона, Познающего. То был отец Эллис, и семейное сходство бросалось в глаза — длинное узкое лицо, отмеченное печатью ума, вдавленные виски, маленький подбородок, болезненная худоба…

Но если Эллис излучала покой и умиротворение, то в облике ее отца чудилось нечто тревожное. Он улыбался гостям, вел светскую беседу, однако оживление не могло прогнать из взгляда усталость и тень страха.