Чтение онлайн

— Мы не боимся теней на стене, — кивнула Эллис. — А помнишь ту старушку? Когда мы только обустраивались здесь, она все ходила вокруг, предупреждала, что дух Алхимика еще витает в доме, ждет, когда кто-нибудь начнет снова в нем жить. Грозилась, что дух вселится в одного из нас, и заставит убивать, — Эллис добродушно усмехнулась. — Простая наивная душа…

— Ну да, как же, как же, — закивал Гвиллим Данеон. — Поначалу соседи даже боялись к нам заходить.

— Это дурное место! — прозвучал вдруг высокий, срывающийся голосок.

Все повернулись к Лори. До сих пор девочка сидела тихо, не отрывая взгляда от стола, а сейчас подскочила, прямая и тоненькая, настоящая тростинка. — Нам надо уйти отсюда!

Эллис поднялась, и, надавив ей на плечи, заставила опуститься на скамью рядом с собой. Успокоительно погладила по волосам. — Ну что ты, Лори, милая, не говори ерунды. Она очень впечатлительная, — объяснила молодая женщина, поворачиваясь к гостям. — Расстроилась из-за Триса, бедняжка. Зря мы обо всем этом заговорили.

— Но о пропавшем поговорить придется, — снова заговорил Грасс. — Мы уже наслушались о котах, проклятых домах, и прочей ерунде. А теперь каждый расскажет все, что знает, об исчезновении музыкантишки.

Лето 663-го

…Когда он огляделся, в арочные окна уже смотрели звезды. Надо было уходить, спасать остатки достоинства, но его влекло к ярко освещенному залу, как мотылька к пламени свечи. Как будто того, что он уже увидел и услышал, не хватало, чтобы поверить.

Сам до конца не понимая, зачем это делает, Кевин снова погрузился в шумную суету.

Голоса и звуки музыки долетали словно издалека. Все это уже не имело значения. Скоро он уйдет отсюда навсегда. Как муха, присевшая на прекрасное полотно, он никогда не был частью картины.

Он ждал, что Филип подойдет его прогнать, даже желал этого, но, похоже, и Картмор, и остальные перестали обращать на него внимание. Как будто он уже превратился в дурное, смутное воспоминание. В невидимку.

К тому же, начинался новый танец. Гости образовали круг, и под звуки музыки в центр зала вышли три пары, среди них — Картмор и Гвен. Они танцевали слаженно, красиво, хотя в их движениях не хватало того огня, что раскалял воздух между Филипом и Денизой до дрожи, заставляя казаться в танце двумя половинками единого целого.

Кевин поискал в толпе Денизу, ожидая увидеть, как ее черные глаза испепеляют жениха и его пассию. Но хотя Дениза стояла в первом ряду, смотрела она не на них.

Это был взгляд исподтишка, не предназначенный для публики. Нежность смягчила ее черты, очистила на миг от гордыни, ревности и напускного равнодушия, и сейчас Дениза выглядела как обычная влюбленная девочка, какой, собственно, и была. На мгновение он даже забыл ее ненавидеть.

Фрэнк Делион ничего не замечал, погруженный в себя, понурый. Какого черта ему-то не хватало?! Кевин ненавидел его больше, чем мог выразить, бессмысленной больной ненавистью. Так голодный нищий, должно быть, ненавидит сидящих за пиршественным столом.

Грохотали каблуки, смычки скрипок скрипели по нервам. В зале было жарко, так жарко, и на лбу его выступили капли пота. Но уходить — рано. Оставался еще один человек, и еще одна попытка, заранее обреченная на поражение.

Поэтому он ждал, забившись в дальний угол, пока новые пары сменят первых танцоров в круге, пока Филип и Гвен наговорятся, подальше от любопытных ушей, их головы — так близко. Ждал, пока Филип перекидывался шутками то с одним приятелем, то с другим, слушая до боли знакомый смех, полный беззаботного веселья, ждал до тех пор, пока Картмор не отошел в другую часть зала.

Только тогда Кевин решился подойти к Гвен. Никогда он не ощущал себя таким глупцом, как сейчас, приближаясь к девушке в белом платье, а ведь это чувство всегда липло к нему, как вторая кожа.

Задумавшись, Гвен заметила Кевина, лишь когда он встал рядом.

— Вы позволите поговорить с вами?

Он ждал, что она откажет, но Гвен кивнула, не поднимая глаз. Она была бледнее мела.

— Я буду ждать вас в Портретной.

Так называли мрачноватую комнату неподалеку, где пребывали в изгнании менее удачные портреты Картморовской родни.

IV.

Обитатели дома молчали, выжидательно поглядывая друг на друга — кто заговорит первым? Детишки уже давно убежали играть, и сейчас с энтузиазмом фехтовали на палках.

— Что рассказывать-то? — буркнул, наконец, Мор. — Ушел и черт с ним! Сами сказали — какой-то музыкантишка. Не много ли чести, так с ним возиться!

— Он был моим протеже. — Судя по выражению лица, Филип тоже не питал к брату Эллис особой нежности. — И твоя сестра переживает из-за него.

— Мы делили с ним хлеб и кров, — наставительно заметил Познающий. — Это делает его членом нашей большой семьи.

— Лори, дорогая, может, тебе пойти прилечь? — спросила Эллис, склоняясь к девочке. Но та лишь мотнула головой, и еще крепче сцепила ладони на коленях. — Мы просто не знаем, что говорить. Тристан ушел, и мы его больше не видели.

Высокая крепкая женщина — Хельда — встала со скамьи и начала собирать посуду.

Грасс нетерпеливо постучал костяшками по столу. Судя по выражению его лица, он с удовольствием продолжил бы допрос в подвале Красного Дома. — Кто видел музыкантишку последним?

— Его звали Тристан, — шепнула Эллис едва слышно.

Этот вопрос поверг всех в смущение.

— Откуда же нам знать, господин Овчарка, — пробормотал в конце концов Том, усиленно морща лоб. — Ежели б знали, его б и спросили, куда Трис делся.

Грасс скрипнул зубами. — Ищейка. И мне надо знать, кто из вас видел его последним.

— Я.

Глухой, сдавленный звук, но он заставил всех вздрогнуть. Опять Лори, сидевшая с низко опущенной головой.

— Не могла ты видеть, как он уходил! — воскликнула Эллис. — Это было вечером, и ты отдыхала в своей комнате, помнишь?

— Я видела его во сне этой ночью, — падали едва слышно слова. — Тристан играл на скрипке и смотрел на меня, и эта скрипка… — Ногти терзали полупрозрачную плоть рук, оставляя красные следы.

— Ищейкам плевать на сны! — оборвал ее Грасс. Он походил на злого пса на короткой цепи, которому остается лишь хрипеть и скалить клыки. — Вы, стая ту…

— Грасс! — одернул его Филип, и тот ограничился шипением меж сжатых зубов.