Чтение онлайн

У ограды особняка не раз замечали кота, подозрительно черного и до странности большого, и находились среди соседей те, кто утверждал: то чужеземец выскальзывает на улицу затемно, обернувшись черным котярой. Зачем — этого они объяснить не могли, но в одном ручались — алхимик не выносит света Божьего потому, что запродал душу Темнейшему.

В один непрекрасный день окрестные жители услышали то, что подтвердило — и превзошло — их худшие опасения.

Кроме немого слуги, приехавшего с хозяином из дальних земель, в особняке пару раз в неделю появлялись приходящие слуги — местная женщина, которая драила котлы, штопала, стирала хозяйское белье, и парень-садовник, тоже из местных. До него должность садовника занимали уже двое, но их уволили за то, что совали нос, куда не следует — прогнали, в конце концов, и этого.

Из особняка парень ушел с горстью медяков за пазухой и сплетней на языке.

От служанки ему удалось узнать, что хозяин их частенько спускается в подвал — один или со своим немым слугой. Только Темнейший знает, чем они там занимаются, но не иначе, как всякими чародействами.

Любопытство жгло парня, а еще вспомнилось ему, что алхимики умеют превращать низменный металл в золото… И вот как-то раз, улучив момент, когда немой слуга ушел по делам, садовник прокрался к двери подвала. Заглянул осторожно внутрь — и едва дух не испустил от страха.

Алхимик был там, и глаза его — нет, глазищи — пылали как две плошки, разгоняя мрак своим болотно-желтым сиянием. Стол перед ним прогибался под тяжестью золотых монет, а за спиной, на полках, лежали черепа, десятки, может, сотни человеческих черепов. Еще здесь висели связки иссохшихся кистей, а в блестящих сосудах, расставленных по столу, вращались глазные яблоки. В углу же стоял скелет, и к нему алхимик повернулся, сказав грозно: — Силами тьмы приказываю тебе: подойди, возьми это золото и стереги его.

И садовник с ужасом увидел, как в пустых глазницах вспыхнули огоньки… Тут-то он пустился бежать, забыв обо всем на свете, но еще долго слышал, как клацают внизу лишенные плоти кости…

Этот рассказ потряс местных жителей. Они понимали — в чем-то парень приврал, тем паче, что сочинять любил с детства, но не во всем же! Запали им в душу и слова про золото.

Соседи хотели уже идти громить дом колдуна, удержал лишь страх перед черной магией и городской стражей… Утешились тем, что закидали камнями сад и расписали ограду непристойностями.

Но худшее было впереди.

Служанка-поденщица, привлекательная молодая женщина, что называется, в самом соку, однажды утром ушла на работу в особняк — и так и не вернулась. Ее муж сразу забил тревогу. Он и пускал-то ее туда, скрепя сердце, потому что семья крайне нуждалась в деньгах…

Окружив себя для храбрости друзьями, мужчина направился к особняку, требовать, чтобы ему вернули жену. Долго пришлось стучать и колотить, прежде, чем за дверной решеткой показался хозяин.

Алхимик и не подумал открывать визитерам. Проворчал, что только черт знает, где сейчас эта бабенка, и куда запропастился его проклятый слуга, — не самый удачный выбор слов! А потом велел убираться восвояси.

Безутешного мужа это успокоить никак не могло.

А на следующий вечер произошло доселе невиданное — алхимик самолично появился в одной из местных лавок! Удивление и волнение бакалейщика переросли в ужас, когда он заметил, что рукав странного гостя испачкан кровью…

Алхимик слегка смутился под его перепуганным взглядом, и пробормотал, что де с тех пор, как исчез его слуга, ему приходится выполнять всю работу самому, вот он и поранился.

Когда лавочник поведал об этом случае соседям, те не сомневались ни мгновенья — рукав алхимика замарала кровь служанки, которую он умертвил собственными руками. Сейчас ее тело лежит в подвале — возможно, рядом с трупом немого слуги — чтобы послужить алхимику в его темных чародействах…

Гнев разгорался в сердцах. Такое было невозможно стерпеть!

Возбужденная толпа вооружилась всем, что под руку придется, и отправилась приступом брать дом проклятого колдуна. Размахивая факелами, люди окружили особняк.

Лицо хозяина дома мелькало в окне второго этажа, но он не вышел к гостям, даже тогда, когда в стекла полетели камни и горящие тряпки. Это, впрочем, было не удивительно. Удивительным оказалось то, что, когда разъяренная толпа выбила двери и пронеслась по комнатам, громя мебель, то не обнаружила нигде ни алхимика, ни его слуги, ни убиенной служанки.

Единственное живое существо ждало их в самом низу, в подвале. Там, из черноты, навстречу гостям сверкнули два огненно-желтых глаза. На столе, уставленном склянками, сидел большущий черный кот и грозно урчал.

Люди потом рассказывали, что пытались поймать зверя — но тот словно таял у них в руках, обращаясь черным туманом. Так и протек сквозь толпу, выпрыгнул, с громким шипением, в окно — и был таков.

Подвал обыскали самым тщательным образом, вот только не нашли там ни сосудов, полных глаз, ни сушеных рук, ни, что печальнее всего, гор золота. Должно быть, алхимик скрыл их от взора людского при помощи чародейства. Череп отыскался всего один, пожелтевший от времени. В углу и правда стоял скелет, но его расколотили прежде, чем он успел проявить признаки жизни. Склянки, сосуды, странные смеси, белый порошок (видать, из человечьих костей), книги на чужестранном богохульном языке, листы, исписанные диковинными значками, — вот и вся добыча. А еще горсть монет, которые, как и подобает чертовому золоту, оказались на поверку фальшивыми.

Городская стража разогнала погромщиков прежде, чем они успели сжечь дом, а в последующие дни ни один честный человек уже не осмеливался к нему приближаться. Жить там, где творились столь темные дела, так никто и не захотел, и особняк с тех пор стоял необитаемым, медленно разлагаясь, добыча времени и стихий. И прочно прилепилось к нему новое прозвище — Дом Алхимика.

Местные говорили, что в заброшенный дом иногда возвращается сам Алхимик, в облике огромного кота с горящими глазами. Всех кошек темной масти в округе истребили, но оборотень, видать, ускользнул… Еще говорили, что по ночам в доме, подвывая, пляшут демоны, с которыми возжался его хозяин.

Ходили и другие разговоры — что кто-то будто бы видел "покойную" служанку Алхимика и немого слугу, когда они покидали город вдвоем. В пользу версии, по которой они сбежали вместе, говорило и то, что слуга, не считая немоты, был кавалер хоть куда, и то, что неутешный муж, придя в себя, не досчитался их с женой жалких сбережений… Да, слухов ходило много…

— Разве мог я не заинтересоваться такой историей? — спросил Гвиллим Данеон, и Фрэнк вздрогнул, приходя в себя. В углах губ Познающего собрались веселые морщинки. — Я прочел ее в городских летописях, еще когда занимал должность во дворце… Тогда я подумывал о том, чтобы написать труд по истории нашей столицы, которую изучал много лет. О, едва ли найдется на свете город, хранящий больше тайн!..

Фрэнк поежился. Зябкая сырость лезла под одежду, и глубже — в самые кости. Сидеть на открытом воздухе уже не казалось такой хорошей идеей. Но укрыться под крышей дома напротив, тянувшего к столу темные лапы теней, почему-то совсем не хотелось.

— И вы верите во всю эту чушь? — голос Грасса резал презрением.

— Во что? — живо откликнулся Данеон. — В то, что черный кот в темном подвале мог ускользнуть от кучки людей, боявшихся его до смерти? Отчего же нет, коты отличаются подобными талантами. Или во все остальное?.. Мой друг, я — Познающий. Мы — люди, изучившие древнюю мудрость Ведающих, имеем несколько ээээ более утонченное представление о потустороннем, чем невежественная чернь. Я верю в то, что человек мыслящий должен уметь а-на-ли-зировать и делать выводы.