Ближний бой
Шрифт:
«Зодиак» возвращается к «Невоа». Морпехи молчат. Некоторые выглядят пепельно-серыми, несмотря на смуглую кожу. У меня всё внутри трясётся.
«Чего Варгас хотел от этого человека?» — спрашиваю я Куадроса.
Лейтенант пристально смотрит на меня. Он не хочет об этом говорить.
«Да ладно тебе, Квадрос. Я не собираюсь создавать проблем. Но на Невоа уже погибли двое, а Варгас — псих».
Куадрос качает головой. «Он хотел узнать, есть ли ещё люди в шайке лесоруба. Он хотел знать, где они».
«Не думаете ли вы, что ему следовало бы больше интересоваться, сколько там Аркейрос? Этот человек сам бы ему об этом сказал».
«Да, — говорит Куадрос, — и теперь этот изуродованный человек не может нам ничего рассказать. Но я убеждён, что Варгас не собирался заставлять его молчать. Он искренне хотел узнать, есть ли в этой группе другие лесорубы. И он был готов запытать этого человека до смерти, чтобы получить информацию».
«Варгас увлекся».
«Варгас легко увлекается, — говорит Куадрос. — Есть истории».
«Я слышал истории».
«Теперь ты им веришь. Ты нажил себе врага в этом человеке. Не продолжай в том же духе».
«Неужели те, кто был на корабле, видели?»
«Нет. Мы были слишком далеко, и только капитан Сильва пользовался биноклем. Он, конечно, видел, но промолчит».
"Чем ты планируешь заняться?"
Зодиаки приближаются к Невоа. Квадрос горько качает головой.
"Что я могу сделать?"
OceanofPDF.com
19
OceanofPDF.com
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
Рио-Прету – Колесо Екатерины
Сильва молча смотрит с мостика, как мы поднимаемся на борт.
Не говоря ни слова, Варгас уходит. Он собирается доложить Сейлсу. Я не могу их понять. Очевидно, Сейлс знает о грузе и гибели Гаспара и радиста. Это, должно быть, его операция, и у него на борту есть сообщники.
Все под подозрением.
Но не все являются соучастниками.
Иначе Гаспар и Мораиш были бы живы. Сейлз не имеет полного контроля над Невоа.
Возникает целый калейдоскоп вопросов.
Кто участвует в заговоре Сейлза, а кто нет? Полагаю, Варгас и Фонсека — в команде Сейлза, хотя доктор вряд ли является убийцей.
Зачем они это делают и что они планируют?
Что нас ждет в Портао да Дор?
Я ничего не говорю Куадросу. Выйдя на шлюпочную палубу, мы вместе идём в кают-компанию. Лаура и Фонсека сидят друг напротив друга за столом.
Доктор в одиночку уничтожает запасы шотландского виски у Сейлза. Сегодня он не станет тратить время на бокал.
Он пьёт его прямо из бутылки.
«Твой человек мертв», — сказал Фонсека Куадросу.
Лицо доктора блестит от пота.
«Вы дали ему противоядие?»
«Да», — Фонсека смотрит, словно в шоке. «Я никогда не видел, чтобы яд убивал так быстро. Когда его принесли, его плоть была чёрной. Яд распространился фиолетовым кольцом отмирающей ткани, пока я давал лекарство. Когда некроз достиг сердца, он умер».
Куадрос смотрит на меня так, словно говорил: «Я же говорил». «Аркейрос концентрируют яд, чтобы сделать его более смертоносным».
«Это не мог быть обычный яд мапепира».
Фонсека разговаривает сам с собой: «Мапепире кровоточит.
Некроз — побочный эффект. Этот яд вызвал сильную коагулопатию и некроз. Противоядие не смогло его замедлить.
«Сколько ты ему дал?» — спрашивает Куадрос.
Слова лейтенанта выводят Фонсеку из ступора.
«Сколько бы вы ему дали, лейтенант? Вы знаете нужную дозу? Вы знаете, что у нас есть? Я врач, он был моим пациентом. Я обеспечил правильное лечение, и мой пациент умер. Отдайте мне должное».
«Прошу прощения, доктор», — искренне смущён Куадрос.
«Я не намеревался подвергать сомнению ваше лечение».
Доктор кивает. Извинения приняты. Он тянется к бутылке и делает большой глоток. «Боже мой», — говорит он. «То, чего мы не знаем о лекарствах и ядах этих людей, заняло бы целую библиотеку. Моё место в Бразилиа, а не в Амазонии».
Он делает еще один глоток.
Фонсека прав. Я подхожу к бару, достаю бутылку бурбона, хватаю её за горлышко и направляюсь в свою каюту.
Лора встаёт. «Порода».
«Позже», — говорю я ей. «Я устала».
Больше я не выдержу. Шок от произошедшего на берегу реки до сих пор не оправился. В бою ты делаешь то, что должен. Стресс и усталость не имеют значения. Ты действуешь так, как тебя учили.
Ваш разум работает, несмотря на усталость. Мы люди.
Когда борьба окончена, необходимо переосмыслить полученный опыт.
Я проталкиваюсь мимо Лоры, иду в свою каюту, запираю дверь. Я никогда не видел, как человека заживо резали.
Обезглавливания и свежевание в Афганистане не идут ни в какое сравнение с этим. Я с грохотом ставлю бутылку бурбона на стол. Я слышал о бойнях и каннибализме в Африке, но считал эти истории преувеличением. Я сажусь на край койки и смотрю в стену.
Дышать.
Следи за мячом, Брид.
Я достаю портрет Фиада, ставлю его на стол и смотрю на него.
Вот моя миссия.
Руки трясутся. Адреналин от драки? Или что-то ещё? Я прижимаю ладони к коленям.
Ткань цвета хаки усеяна крошечными тёмными пятнышками. Капельки крови от бензопилы. Теперь высохшие. Вот, прилипший к ткани, маленький кусочек влажной салфетки, сложенный пополам. Не больше ногтя на моём мизинце.
Человеческая плоть.
Я закрываю лицо руками. Сдерживаю крик, невольно рвущийся из горла. Обжигающие слёзы наворачиваются на глаза. Они подступают, и я не хочу их останавливать.
ФИАДХ НАПИСАЛА домой о своем опыте общения с коренными племенами и лесорубами.
Отец Эндрю, сегодня морские пехотинцы арестовали дюжину лесорубов.
На прошлой неделе мы обнаружили убитым отряд охотников Корубо.
Четырнадцать человек. Убийцы убили всех, иначе индейцы унесли бы их трупы. Корубо убивают четырёхфутовыми дубинками, называемыми бордуна. Они не так продвинуты, как аркейрос, которые убивают духовыми трубками и луками.
У корубо не было шансов против винтовок. Четырнадцать человек — это семь процентов населения корубо. Нам известно всего о паре сотен.