Чтение онлайн

Неизвестно откуда она появилась,

Что было вчера, неважно, если вчера прошло.

При солнечном сиянии или в темноте ночи

Никто не знает, откуда она приходит и куда уходит.

Не спрашивай, зачем ей нужно быть такой свободной,

Она ответит, что это единственная возможность существовать…

Мне это, конечно, льстит, но ведь, по сути, так и есть.

«Мистери мэн» знакомит меня с местными достопримечательностями. Мы ездим по побережью, заезжаем в самые дикие места. Катаемся на борде со склонов белых дюн. Иногда он раскрывает свой параплан и кидается с какого-нибудь прибрежного холма. На заброшенных пляжах в избытке валяются вынесенные на берег невиданные сорта рыб и гигантские, багровые морские звёзды. Нигде больше я не видела таких.

Во Вьетнаме делают самый лучший в мире кофе. Этого у них не отнять. Также у них есть особый метод заваривания — в специальных чашечках с сеточкой. Особенно хорош кафэ суа да. Что, с вьетнамского, дословно означает: кофе, молоко, лёд. Очень сладкий, крепкий, холодный кофе со сгущённым молоком. Я не кофеман, но в этом что-то есть.

Я уже два раза продляла Вьетнамскую визу, а до Сайгона так и не доехала. Наконец, я покидаю Вьетнам. За компанию с «человеком-мистерией» я еду обратно в Таиланд, откуда и начала скитания. У него на маленьком тайском острове чопер «Фантом», земля и двигатель для параплана (чопер — тяжёлый мотоцикл с низкой посадкой).

Обратно, через Сайгон и всю Камбоджу, на тот самый остров, где несколько месяцев назад высадились на отдых беглые итальянцы. Вот мотает!

Сайгон — ещё один Вьетнамский город, где люди делают по утрам групповую зарядку, а по вечерам даже танцуют что-то похожее на сальсу. Как же я соскучилась по сальсе! Меня поражает многообразие морепродуктов в уличных забегаловках Сайгона. Моллюски самой разной формы, цвета и размеров. Да, щедро ты, Южно-Китайское море!

Остров расположен в Сиамском заливе, на самой границе с Камбоджей. Находясь довольно близко к Патайе, он является её явной противоположностью. Старожилы говорят, ещё пять лет назад здесь не было ни одной асфальтированной дороги. Сейчас же остров N стремительно развивается, обещая превратиться в одну из туристических клоак. Не так давно здесь построили окружную дорогу. Но, боясь слишком быстрого развития туризма, разрушили небольшой участок дороги вместе с мостом через узенькую, но бурлящую реку.

Гористый остров полон скрытых водопадов с чашами прозрачных бассейнов, к которым трудно подобраться. Там водятся разноцветные рыбки. Вода настолько прозрачна, что рыбки как будто парят в воздухе. Обетованные райские кущи! Итальянцы не зря рисковали свободой, посещая этот уголок.

На остров ходят паромы из близлежащего города. Час, и ты на месте.

Здесь есть слоновий питомник. Как прекрасно в конце дня ехать на мотоцикле навстречу паре неторопливых слонов, розовых в лучах заката!..

Здесь, неожиданно, мне придётся провести семь месяцев.

Здесь случится масса событий, которые перевернут мою жизнь на несколько лет вперёд.

Здесь я совершаю двухкилометровые заплывы, в одиночку, под проливными муссонными дождями. Не берегу я себя.

Здесь я учусь у «человека-мистерии» технике держать пузырь воздуха у глаз, так, что можно видеть под водой без маски. Прозрачные бассейны водопадов — идеальное место для этого.

Здесь я беру уроки гитары у франко-итальянского гитариста. Плачу бартером, выступая с ним в его же баре.

Здесь, через три месяца тренировок, я выхожу на сцену рок бара, на главной улице острова, под названием Белый пляж. Я впервые, в одиночку, аккомпанирую себе на гитаре целую программу. Больше я не завишу от переменчивых настроений музыкантов: то в этой тональности они не играют, то репетировать не хотят. Теперь я сама человек-оркестр.

У меня бунгало на сваях над затоном, и во время прилива вода поднимается выше середины свай. Приятно, сквозь щёлки в половицах, наблюдать стайки рыбок прямо под своим бунгало. Зато чтобы попасть к крыльцу, приходится подбирать повыше разноцветные юбки, вода мне до середины бедра. Я как будто живу на маленьком кораблике. Место достаточно уединённое, хотя и находится неподалёку от бара того франко-итальянского музыканта. Это как раз то, что мне сейчас надо. И в стороне, и на людях.

К музыканту часто заглядывают хозяева итальянских ресторанов, посоревноваться, чья пицца лучше.

А видели ли вы, как у итальянцев убегает тесто? Это бывает так: сидишь на ресторанной кухне, никого не трогаешь, поедаешь позаимствованные у хозяев анчоусы. Тишина, благодать, всё вымерло, и вдруг уверенно открывается дверца холодильника и из-за неё медленно, но неотвратимо появляется кремово-серая масса, похожая на огромную улитку. Анчоусы застревают в дыхательных путях, а масса продолжает неизбежно выползать. По обкурке, можно двинуться. Итальянец появляется в дверях кухни с воплем: «Держи его!» Он делает бросок к холодильнику и в последний момент успевает поймать тяжёлую тестовую лапу над самым полом. Ещё немного, и лапа бы ступила на пол и, возможно, ушла. Итальянец сворачивает её вверх, плюхает обратно в холодильник и закрывает дверцу, подперев её на этот раз стулом. Вот какое тесто итальянцы месят!

У меня даже появляется домашнее животное. Это паучиха. Она прибежала в мою душевую и принесла раздавленное яйцо, несколько дней охраняла его, а потом бросила. Я замечаю, что у паучихи не хватает двух лапок. Досталось ей. Мне её жаль. Пусть живёт в душевой, за ведром. Похоже, она меня узнаёт и уже не прячется, когда я захожу в «её комнату».

Приезжают музыканты из Франции. Они играют джемы и концерты. Теперь я во франко-итальянской тусовке. У меня появляется очень хорошая подруга. Она француженка алжирского происхождения, с великолепным чувством юмора. Мы становимся неразлучны, совершаем поездки на каяках на соседние маленькие островки. Ходим на местные пати. Две такие разные женщины, так одинаково одинокие.

Пару недель назад «человек-мистерия» двинулся в Италию и оставил мне чопер и чайник. Очень кстати. В чайнике я варю овощи. Особенно мне нравится местная тыква в морщинистой мягкой кожуре.

— Давайте, мы Вас подвезём, — предлагают «вновьпонаехавшие» на остров ловеласы.

— Да я сама, спасибо, — говорю я, осёдлывая свой огроменный чопер «Фантом».

Парни застывают с открытыми ртами.

«Что? Уважаете, ловеласы?» — думаю я и завожу мото-чудовище с ножного стартёра.

Ловеласы, с открытыми ртами и пипирошными скутерами, остаются в зеркале заднего вида.

Осенью на острове полно ядовитых змей, и иногда они заползают на территорию человека. Тогда идут в ход лопаты и мачете. Конечно, лучше всего сразу отрубить голову такой змее, но она шевелится и люди промахиваются. Отрубают хвост, змея в смертельном страхе пытается уползти, без хвоста. «За что? Я же просто проползала мимо».

Отрубают половину туловища, змея в обиде шипит и атакует… Страшно смотреть на такую короткую змею.

Пока человек дорубит до головы, от змеи порой остаются мелкие кусочки. Каждый из кусочков живёт своей автономной жизнью и часами извивается в пластиковом мешке на помойке… Иногда люди давят их на дорогах. Змея долго в недоумении стоит над половиной своего раздавленного тела, раскрыв капюшон. Умирают они медленно.