Чтение онлайн

Под конец он мажет мою ободранную коленку смолой особого дерева. Говорит, что государство ограничивает сбор этой смолы. Собирать её разрешено только людям из его касты.

Три недели пролетают незаметно. Ещё одно прощание. Следующая встреча намечена уже в Сан-Франциско.

Он улетает. Я остаюсь здесь на месяц. Почему я сразу не еду в Россию, обновлять паспорт, делать визу? Скажем, это суеверие. Мне кажется, что чем дольше я тяну, тем больше у меня шансов. Смешно.

Примерно через неделю после его отъезда моя гитара теряет голову. В прямом смысле слова. Случилось это так.

Перед очередным выступлением взяла я свой видавший виды «Пульсар», повесила гитару на спину и поехала. По той же дороге, что и всегда. Но обычно я езжу без гитары, вот и не замечаю низко висящих электропроводов. На фоне пальм их совсем не видно. На всём ходу, гитарой, я въезжаю в эти провода. Мне приходится бросать мотоцикл, просто спрыгивая с него на песок. Байк проезжает, по инерции, ещё пару метров и падает. Я в порядке, мотоцикл в порядке. Только в половине деревни вырубает электроэнергию до утра, а гитаре отрывает голову. Но в целом этот случай можно считать счастливым. Вот если бы на мотоцикле сидел двухметровый парень, голову бы оторвало ему, а не гитаре.

Я ругаю местных жителей, глазеющих на происшествие: «Почему провода висят так низко? Кто вешал?» Местные не отвечают, только стоят, разинув рты.

На следующий день провода вешают на ту же высоту… Невероятная Индия!

Эта гитара всего три месяца назад была подарена моим любимым. Я с болью думаю, что, пожалуй, это второй знак, и звоню в Сан-Франциско.

— Не волнуйся, беби, главное, что ты в порядке. Помнишь? «Это ничто по сравнению со всей оставшейся жизнью». Дома, в Сан-Франциско, тебя ждёт «Мартин» (марка гитары).

— Милый, а какие-нибудь недостатки у тебя есть? Скажи мне сразу. Мне нужно подготовиться.

— Ну, я могу быть слишком добрым, и люди часто этим пользуются. Поэтому твоя обязанность теперь — быть моим рациональным началом и стоять на страже моих интересов, если, конечно мы хотим воплотить все те планы, о которых мы говорили, — улыбается он.

Я не первый раз слышу это от него. Я и сама неоднократно была свидетельницей этой доброты и щедрости, не только по отношению ко мне, но и к другим. И я видела, как люди этим пользовались. Люди не всегда бывают благодарны. Но как же он великолепен!

Мой друг — музыкант из Англии, проживший в Индии уже много лет, отвозит гитару к индийскому мастеру. Мастер приклеивает голову, и рубца почти незаметно. Уже конец сезона, голодные собаки опять начинают свирепствовать. Они бросаются на людей ночью. Стало небезопасно добираться до моего отдалённого бунгало. Пошли разговоры о том, что появилось собачье бешенство.

Время отправляться навстречу своей мечте.

«Я не видел зимы холоднее, чем лето в Сан-Франциско». Слова, которые приписывают Марку Твену.

Пятнадцать градусов круглый год — это особенность микроклимата западной бухты. Буквально два часа в любом направлении — и климат драматически меняется в сторону потепления.

Говорят, что в Сан-Франциско погода чрезвычайно непостоянна, пять минут тебе жарко, а затем, без предупреждения, пять минут холодно. Я перефразирую, для уточнения: «В Сан-Франциско тебе и жарко, и холодно одновременно». В спину с океана дует ледяной промозглый ветер, который треплет и портит волосы, а лицо в этот момент обгорает на нещадном, жгущем солнце, которое помогает ветру трепать и портить волосы. Люди ходят в многослойной одежде и не переставая упражняются в снимании и надевании шарфов, свитеров, береток и солнечных очков. Зиму, конечно, я видела холоднее, но вот лета холоднее, чем в Сан-Франциско, не бывает, даже в России.

Но бог с ним, с климатом! Посмотрим, что мне обещает моя личная жизнь. Нечто великолепное!

Итак, сильная встреча в аэропорту. Мы бежим друг к другу, раскрыв объятья, и потом долго стоим, обнявшись и роняя слёзы, позабыв о брошенных где-то там чемоданах. Из аэропорта мы не едем домой. Мы едем в отель яхт-клуба Беркли. Комната снята на три дня. Там меня уже ждёт новый айфон с местным номером, шампанское в ведёрке со льдом, а огромный букет благоухает лилиями в вазе с прозрачной водой. Служащие отеля, в основном пуэрториканцы, очень заинтригованы нашим романтическим появлением и толпятся у двери, стараясь заглянуть хоть одним глазком.

— У вас особая дата? — спрашивают они с жадным любопытством.

— Очень особая, — отвечает Он, открывая шампанское.

Не успеваем мы допить первый стакан, нам присылают ещё одну бутылку.

— Это от главного менеджера, с наилучшими пожеланиями счастья и любви и с надеждой увидеть вас здесь в следующем году.

— А почему бы и нет? — спрашивает Он. — Где ты предпочитаешь справлять следующую годовщину, беби, здесь или в Таиланде, где мы встретились?

В ответ я улыбаюсь блаженной улыбкой.

— Или, может быть, где-нибудь в Европе? Ты там ещё не была.

Я счастливо пожимаю плечами.

— Передайте генеральному, что, если мы в следующем году будем в Сан-Фра, мы приедем сюда.

Сан-Фра — это по-родственному, небрежно Сан-Франциско.

Наконец, любопытные пуэрториканцы удаляются, и Он закрывает за ними дверь…

Утром мы идём на завтрак по стеклянной галерее, держась за руки.

Он: «Твоя рука всегда должна быть в моей. Запомни».

Я — продолжаю блаженно улыбаться.

В ресторане огромные окна во всю стену. Вид открывается на океан и причал, где стоят на приколе разнокалиберные яхты и катера. Лес голых мачт покачивается в такт туманному ветру западной бухты. Завтрак и бранч всегда были моими любимыми приёмами пищи в отелях (бранч — поздний завтрак по выходным, переходящий в ланч). Фруктовые салаты, йогурты, круассаны, джемы, тонко нарезанная лососина. Прямо на ваших глазах поварёнок, закутанный в белое, готовит омлет тем способом, какой вам нравится.

За завтраком мы приканчиваем подарочную бутылку шампанского, не расцепляя рук. Глядим друг другу в глаза и улыбаемся, как заговорщики. Официанты тоже переглядываются и улыбаются. Давно здесь не останавливались такие романтические пары. Вот как должен выглядеть отель Калифорнии! А то всё только люди с деньгами да бизнесмены из других городов.

После завтрака мы, навеселе, болтаемся по причалу, продолжая держаться за руки. На причале очень ветрено, и мне становится холодно. Я слишком долго прожила в тропиках. Мы возвращаемся в номер…

На вечер у нас намечена встреча с его друзьями, в морском ресторане. Друзья — это соседка по дому со своим бойфрендом. Соседка училась в университете на одном курсе с братом моего рыцаря. Всей толпой они снимают большой дом, здесь, неподалёку.

Это очень странно и не по-американски — жить вместе с семьёй, да ещё и с однокурсниками, но, цитирую, «у них очень любящие, родственные отношения, и они вовсе не собираются подстраиваться под общепринятые нормы». Ничего плохого в этом не вижу.