Чтение онлайн

— Я жду отвта, мистеръ Икль, продолжала лэди, когда веселая псня замолкла (она кусала губы, чтобъ сдержать свое бшенство; сильный гнвъ отражался въ ея глазахъ, грозно сверкавшихъ). — Если вы не хотите, чтобъ въ домъ постучалась полиція, то велите этимъ бродягамъ убираться.

— Но право, моя милая — пробормоталъ Долли.

— Я хотла бы знать, мистеръ Икль, воскликнула красавица, прерывая его отвтъ:- очень хотла бы звать — можетъ ли кто-нибудь спать, когда такъ горланятъ подъ самимъ ухомъ?

— Хоръ, друзья мои! вскричалъ я, потрясая своей трубкой.

Друзья, послушные моему велнію, возобновили хоровое пніе самимъ усерднымъ образомъ.

Но эта злобная женщина не признавала себя побжденною. Грозно выпрямившись, стояла она, выражая свое презрніе.

Мн было очень тяжело высказывать ей неуваженіе и грубость, но я отлично зналъ, что пока мы не докажемъ, что ея терроръ кончился, что ея вліяніе миновало, что власть ея исчезла, вс наши груди ничего не значатъ, и Долли возвратится въ оковы. Она вынуждала насъ быть дерзкими. Она хотла борьбы.

— Мистеръ Икль, спросила она, улучивъ минуту, когда ваши голоса замолкли:- если въ васъ осталась хотя капля совсти, очистите домъ отъ этихъ скверныхъ людей!

— Да они не пойдутъ! отвчалъ Долли: — это не мой домъ; это домъ Джека Тодда; спросите его.

Она презрительно покачала головой.

— Вы, кажется, принимаете меня за дурочку, сэръ, если думаете, что я поврю такой нелпой лжи! я не ребенокъ, мистеръ Икль!

— Врьте или нтъ, сударыня, какъ вамъ угодно, возразилъ я, чтобъ выручить Долли:- но домъ со всмъ въ немъ находящимся, все-таки мой, какъ вашъ адвокатъ, я увренъ, уже и объяснилъ вамъ. Кром того, сударыня, позвольте мн замтить, что въ вашемъ поведеніи видно очень мало достоинства и благодарности, особенно если вспомните, что ваше пребываніе въ моемъ дом — не боле, какъ дло вжливости и любезности съ моей стороны.

Она бросила кочергу съ такимъ шумомъ, въ сравненіи съ которымъ, наше хоръ былъ пріятнымъ шопотомъ.

— Наглый бродяга! произнесла она, грозно взглянувъ на меня.

Чтобъ показать ей, что я не испугался, я обратился къ ней съ самыми кроткими, мягкими словами.

— Такъ-какъ уже поздно, то мои друзья будутъ ночевать въ моемъ дом. Могу я спросить — приготовлены имъ постели?

Вмсто того, чтобъ дать свднія по части домашняго хозяйства, она смло подошла къ столу и, на нашихъ глазахъ, схватила бутылки, и хотла уйти изъ комнаты съ добычею.

— Извините, сударыня, вскричалъ я, вскакивая, чтобъ остановить ее: это вино мое! эта водка тоже! прибавилъ я, схватись за горлышки бутылки.

— Низкія злоди! закричала она. — Пьяницы! Но погодите до утра; а васъ всхъ вышвырну на улицу, какъ соръ! A что касается до васъ, мистеръ Икль, продолжала она, съ яростью обратившись къ Долли, который, — бдняга, — совсмъ поблднлъ отъ страха:- что касается до такого глупца, какъ вы, то я не могу найти словъ, чтобъ выразить въ вамъ мое презрніе!

Мы были чертовски рады, что она не могла найти этихъ словъ!

Упорное сопротивленіе воинственной красавицы Анастасіи всмъ моимъ благимъ усиліямъ облегчить судьбу Долли меня разогорчило и погрузило въ такія потрясающія размышленія, что я обгрызъ вс пальцы.

Я понималъ, что ей не могло нравиться мое вмшательство; она имла смутное понятіе о правахъ собственности и воображала, что можетъ длать что ей угодно съ «своимъ», какъ она называла мужа не изъ любви и нжности, а потому, что дйствительно считала его въ числ своего движимаго и недвижимаго имущества, закрпленнаго на ней бракомъ.

Хорошо ли было съ моей стороны становиться между женой и мужемъ? Законы церкви были противъ меня, но рапорты полиціи вопили, что я долженъ былъ такъ дйствовать.

Я слышалъ слова священника въ то достопамятное утро, когда миссъ Анастасія де-Кадъ, юная два, такъ граціозно протянула свой пальчикъ для полученія блестящаго, золотаго кольца, цною въ восемьнадцать шиллинговъ, слышалъ торжественное заявленіе, что кого Богъ соединилъ, человкъ да не разлучаете! Между тмъ, въ ежедневныхъ газетахъ, постоянно читаю о несчастныхъ женахъ и оскорбленныхъ мужьяхъ, просящихъ судей и полицейскихъ начальниковъ объ освобожденіи ихъ отъ узъ, скрпленныхъ церковнымъ обрядомъ!

Честное слово, у меня заходилъ умъ за разумъ! Я, бросившись въ кресло, погрузился въ размышленія. Невозможно! Небо не освятило этого блумсберійскаго союза! былъ это дйствительный союзъ? Правда, женихъ шелъ въ церковь твердо, ршившись любить и доказать свою любовь, но я убжденъ, что она, въ кружевахъ и померанцевыхъ цвтахъ, шла къ алтарю, какъ аферистъ идетъ въ контору, гд онъ долженъ получить хорошій барышъ съ удачной спекуляціи. Держу пари на гинею, что когда дло кончилось, старый Рафаиль де-Кадъ потерь себ руки и назвалъ торжественное бракосочетаніе отличной спекуляціей.

Конечно, ангелы тутъ были непричастны. Я не могу допустить, чтобы ангелы могли такъ ошибаться.

Когда мн на мысль приходитъ желаніе вступить въ законный бракъ, я тотчасъ вспоминаю Анастасію, и меня пробираетъ дрожь. Какъ бы я себя ни компрометировалъ безумнымъ общаніемъ, но я скоре соглашусь уплатить вс убытки въ суд и готовъ вчно самъ заваривать себ чай.

Имя въ карман лишнія деньги, я разъ остановился передъ книжной лавочкой и сталъ рыться въ груд растрепанныхъ книгъ съ надписью «вс по два пенса».

Я купилъ одну книгу, — заглавіе ея заинтересовало меня; она называлась «Обручальное кольцо». Но, къ моему ужасу (купецъ не хотлъ возвратить денегъ), оказалось, что я купилъ проповдь. Чтобъ деньги не пропали даромъ, я принялся на чтеніе.

Въ этой книжк добрый епископъ Тейлорсъ говорилъ: «Бракъ есть школа и упражненіе въ добродтели». A если жена, какъ лнивая школьница, уклоняется отъ своихъ обязанностей? «Бракъ заключаетъ въ себ мене прелести, но за то мене и опасности, чмъ холостая жизнь; онъ сопряженъ съ заботами, но въ немъ легче найти спасеніе; въ немъ больше мира и больше здравія; онъ полнй печалями, но за то полне и радостями; испытанія, встрчающіяся въ немъ, переносятся силою любви и привязанности, и самыя испытанія эти вамъ сладостны».

Какъ видите, епископъ прекрасно изображаетъ преимущества супружеской жизни, когда мужъ и жена счастливы. Но что длать бдному мужу, когда одинъ онъ чувствуетъ любовь и привязанность, и въ то время, какъ на своихъ плечахъ выносить вс заботы, горести и печаля, жена нжится на соф, нагло требуя на свою долю вс радости и наслажденія?

Тутъ я нашелъ еще замчательное мсто, которое, я готовъ поклясться, написано именно на бднаго Долли, за то, что онъ позволилъ себ увлечься необычайными прелестями этой несравненной красавицы. «Онъ безумецъ», восклицаетъ епископъ Тейлорсъ, дико устремляя взоры на моего глупыша Долли, — «безумецъ, потому что выбралъ ее ради одной красоты; глава его ослплены, а душа чувственна; розовенькія щечки и блое личико — это самая ненадежная связь, соединяющая два сердца; они влюблены другъ въ друга, но это мечтательная любовь; оспа, роды, заботы, время и т. д. — и прелестный цвтовъ завянетъ!