Чтение онлайн

— Может тогда полежим в кровати еще немного? — Фрида дотянулась до лежащих на белой тумбочке часов. — Еще слишком рано для завтрака.

Девочка хитро заулыбалась, стала игриво стрелять глазками в разные углы отсека, мычать что-то похожее на мелодию. Но видя, что на её намёки нет реакции, сказала:

— Я хочу в туалет, — и сразу стала смотреть с той же улыбкой по сторонам.

— Ох, Создатель.

Фрида встала, натянула джинсы (за время паломничества она уже успела поправиться — натягивать пришлось с силой), рубашку застегнула на четыре пуговицы (другие было застёгивать лень).

— Пойдём?

Тут ей пришла в голову мысль, что еще придётся одевать девочку — маленькая же. Но нет, та как раз застегнула вторую туфельку и весело спрыгнула с кровати.

И они отправились к ближайшим туалетам. По дороге маленькая испанка вспомнила, что они не взяли зубные щетки, на что Фрида сказала, что Афина потом еще раз прогуляется с дядей Марком. Через пол минуты молчания девочка спросила «А у вас что, зубной щётки нет?». Сил комментировать не нашлось. А когда они зашли в туалет, оказалось, что Фрида забыла причесаться — всё её светло-русое каре напоминает перекати-поле.

После всех дел они вернулись в палатку. Марк как раз вышел из своего отсека:

— О, вы уже прогулялись… — он целомудренно попытался найти синоним, но не вышло. — в туалет?

— Угу. Вот теперь ты сходишь с ней и почистишь зубы.

— А ты?

— А я — позже.

— Доброе утро, дядя Марк!

— Доброе утро, милая. Ну, иди, возьми зубную щётку и мы с тобой отправимся.

Девочка весело побежала к своему отсеку. Едва она вошла в него, как Марк повернулся к жене.

— Её родители…

— Нет.

— Ох.

— Не начинай.

— Не я ввязался.

— Говорю, не начинай.

Она пошла в свой отсек, не слушая дальнейшие слова мужа. Всё она сама понимает, что зря согласилась. Будут надеяться, что сегодня они приедут. А сейчас лучше сходить и покурить, пока девочки нет рядом. Не хочется показывать дурной пример ребёнку.

***

Ксений стоит в подъезде с зелёными стенами перед массивной на вид металлической дверью. Тёмно-коричневая краска местами постёрлась и облетела, обнажив серебристое нутро. Над глазком прикреплены пожелтевшие пластмассовые цифры, составляющие номер тридцать восемь.

Киреев пришёл к своему учителю Тимуру Михайловичу Ведунову. Тот самый человек, кто помог сделать первые шаги на пути еретика. В левой руке Ксения небольшой и аккуратный кожаный чемоданчик, немного старомодный, но практичный. В нём бельё, носки и одна свежая рубашка, на несколько дней ему хватит, документы и место под Оружие.

Звонок режет слух звуком ржавой бормашины. Наставник знает о визите ученика, так что, несмотря на раннее время, Ксений не опасается разбудить старика.

Послышались неспешные шаркающие шаги. Отверстие в глазке на несколько секунд потемнело. Защёлкал метал замков. Киреев насчитал минимум три штуки. Хозяин квартиры толчком приоткрыл дверь, а сам засеменил вглубь жилища, пропуская гостя. Ксений хорошо знает повадки учителя, так что сразу зашёл внутрь и закрыл за собой на замок, который первым попался под руку.

В нос ударил запах одинокой старости. Тимуру Михайловичу уже шестьдесят восемь, семьи никогда не заводил, вся родня отвернулась от него ещё полвека назад. Здоровье у него тоже подкачало, стоит он подсгорбившись, опирается на трость, из дорогого дерева, но зацарапанную за многие годы. Оделся Ведунов, правда, в выходную одежду: любимый чёрный костюм, под ним светло-голубая рубашка без галстука. Худощавый, с лицом, которое было очень красиво и харизматично в юности, но морщины спрятали былую выразительность. Некогда голубые глаза побледнели.

— Здравствуй, Ксений.

— Здравствуйте, Тимур Михайлович.

— Ну, проходи, не стой.

Ксений разулся на старом колючем коврике и пошёл в ближайшую комнату — зал. Ему всегда нравилось это место: все стены заставлены лежащими плашмя стопками книг, почти до самого потолка. Все издания Ведунов собирал придирчиво: его должно устраивать и содержание и внешний вид обложки. Красные, зелёные, синие, бордовые и серые книги с золотым тиснением на корешках сложились в пёструю хаотическую мозаику, создав прекрасную картину, составленную выдающимся умом еретика. Такого даже в музеях Ксению встречать не доводилось. И запах старых книг такой сильный и приятный, что убаюкивает. Посреди зала под низко висящей люстрой стоит небольшой круглый стол, к которому приставлены два потрёпанных годами кресла. В дальнем углу стоит выключенный серый телевизор. У стены напротив — закрытый вход в спальню Тимура Михайловича, в которой даже Ксений ни разу не бывал. На столе аккуратная белая скатерть, настольная лампа, листы бумаги, исписанные и чистые, стакан с ручками. И книга с чёрной обложкой.

Ведунов жестом указал Ксению присесть. Сразу после гостя хозяин дома сам устроился напротив. Старик несколько секунд с улыбкой рассматривал Киреева, после чего начал.

— Ксений. Я всегда говорил, что горжусь, что у меня есть такой ученик.

— Спасибо.

— Ты превзошёл меня во многом. И я вижу некую справедливость, что именно тебе достался шанс, которого все еретики ждали веками. Тебя самого позвали к Богородице, в то время, пока Бог ещё беззащитен. И это Оружие, что досталось хранить мне, я вручаю в твои руки, — Ведунов подвинул книгу поближе к гостю.

Киреев взял её. Обычный томик «Академической истории еретичества», составленный командой авторов со всего света. Первое издание вышло почти век назад и его каждые пять лет дополняют. Толстая и тяжёлая книга. Он раскрыл её. В середине аккуратно вырезаны страницы, повторяя форму вложенного ножа. Старое, древнее оружие, с небольшой гардой и недавно замененной деревянной рукоятью. Пятна ржавчины на клинке. Кажется, он заслуживает места в музее или на помойке. Но только не для еретиков.

По легенде, это оружие сохранилось с тринадцатого века. Тогда должно было произойти третье в истории Явление. В тысяча двести шестьдесят первом году француз Пьер Болонье, рьяный сторонник старой католической церкви, которая ещё имела влияние в отдельных частях Европы, узнал, что его жена станет новой Богородицей. Тогда он взял этот нож и убил супругу, не дав свершиться приходу Бога в мир. Это существенно ослабило интеграционные процессы, но лишь на тридцать лет. В следующий раз Создатель благополучно «родился».

Однако, среди еретиков есть мнение, что Пьер упустил шанс избавить мир от Бога тем, что удар пришёлся в женщину, но не в «младенца» в утробе. Первой умерла будущая мать. Есть версия, что если бы первый удар наносился по Нему, то Он сам мог погибнуть, а не просто оставить мир до следующего Явления. Так ли это на самом деле — никто не знает, конечно же. Еретикам тоже хочется во что-нибудь верить.

Ксений достал старый нож, повертел в руках, примерился.

— Нужен будет один удар в живот.

— Нет, — перебил учитель. — Надёжнее будет два: в этот раз Богородица носит близнецов. Минимум два.

Киреев положил Оружие обратно в книгу. Затем раскрыл свой чемоданчик и аккуратно положил её внутрь.

— Задача понятна.

— Удачи, мой ученик.

— Спасибо за доверие, учитель.

Руки дрожат. Он сделал ещё один шаг к тому, о чём мечтал всю сознательную жизнь. Как всё внутри трясётся. Ничего, уляжется. И не помешает освободить мир.

***

Идея всё же пришла. Он взял телефон и долго рылся среди контактов — забыл фамилию одноклассника, который работает в Центральной Московской Библиотеке. Каким бы долгим ни был перерыв в их общении, сейчас ему вряд ли кто откажется помочь, а тем более он. У Александра нет никого располагающего большей информацией. И кому он может доверять.