Богатство идей. История экономической мысли
Шрифт:
Это – распространенное высказывание, которое широко использовалось в литературе по экономическим вопросам того времени. Рассматривая различные роли труда и земли в сельскохозяйственном процессе (первый играет активную роль, вторая – пассивную: и эта идея может быть прослежена вплоть до работ Аристотеля), легко понять, как такая идея могла обеспечить обоснование для трудовой теории ценности, укорененной в доктрине «естественного права». В рамках такого подхода (соответствующего, как мы видели выше, в подразд. 2.5, схоластической традиции, все еще сильной в XVII в.), труд представляется жертвой, приносимой производителем. Цена должна являться тогда «справедливым» вознаграждением за такую жертву: цена, пропорциональная количеству труда, содержавшегося в товаре, справедлива, потому что она соразмерна принесенной жертве. Трудовые теории ценности такого типа стали фундаментом для взглядов на заработную плату на уровне прожиточного минимума как на заслуженную награду за труд «в поте лица своего», а также и для дальнейшего развития, подобного тому, что было представлено Нассау Сениором (1790–1864), нашедшего аналогичную жертву со стороны капиталистов в их «воздержании», заслуживающем прибыли как справедливого вознаграждения [134] .
134
См. также ниже, подразд. 7.8. Элементы такого подхода появлялись также у Смита [Smith, 1776, p. 47; Смит, 2007, с. 88], когда он рассматривал труд как «труд и усилия», вновь проявились у Джевонса и в иной форме, как «реальные издержки», у Маршалла (см. также подразд. 10.5 и 13.1 наст. изд.).
Однако интерпретация теории ценности Петти в духе традиции «естественного права» была бы ошибочна. По существу, он рассматривал труд просто как один из видов издержек производства, измеряемый затратами на уровне минимума средств существования, и игнорировал любые возможные моральные экскурсы в сторону справедливости или несправедливости при рассмотрении проблемы цен. Кроме того, с точки зрения Петти, земля и труд были равноправны, и одно могло быть выражено через другое. Ведь «самым важным вопросом в политических экономиях» было именно то, «как найти паритет и уравнение между землей и трудом, чтобы выразить ценность любой вещи через что-то одно» [Petty, 1691a, р. 181] [135] . Из этих заявлений становится ясно, что Петти не пытался решить проблему определения справедливой цены в пределах традиции естественного права; скорее он стремился объяснить фактические обменные отношения, которые имеют место на рынке: труд и земля рассматривались не как первоисточники богатства, а просто как физические затраты на производство товаров.
135
Та же самая проблема была уже поднята в «Трактате о налогах и сборах» [Petty, 1662, р. 44; Петти, 1940, т. 1, с. 35].
Интерпретация теории цен Петти, основанной на физических затратах на производство, не противоречит отрывкам, подобным приведенным выше, которые на первый взгляд поддерживают интерпретацию в духе теории ценности, основанной на затраченном труде. Действительно, в той же самой работе теория ценности, основанная на труде и земле, была изложена явно с учетом необходимости приравнивания труда и земли. Такие отрывки следует интерпретировать как упрощение в сравнении с более сложной теорией, основанной на труде и земле, которая будет обоснованной при предположении о пропорциональности между количеством земли и количеством труда, используемых в производстве различных товаров. Кроме того, в работах Петти имеются отрывки, в которых он выходил за рамки теории ценности, основанной на земле и труде, продвигаясь по пути рассмотрения физических затрат на производство и доходя вплоть до перечисления списка действий, необходимых для определенных процессов производства: «Цена товара состоит: из первого естественного материала. Изготовления до состояния пригодного к использованию. Доставки от места создания к месту использования и тары. Пошлины правителям тех, кто покупает и продает» [Petty, 1927, vol. 1, p. 190].
Петти приводил серию примеров этого принципа, определяя ценность в терминах материальных благ. Именно следуя по этому пути, он предоставил корректную формулировку проблемы совместного производства. Рассмотрим первый из 14 примеров, которые приводил Петти: «Для Масла. Имеется: 1) Корова. 2) Ее кормление зимой и летом. 3) Тара для молока и труд. 4) Транспортировка. Вычитается: 1) Теленок. 2) Сыворотка. 3) Грубый сыр» [Ibid.].
Следовательно, анализ Петти, по существу, был направлен не на абсолютную ценность (т. е. проблему причин возникновения ценности), но на проблему относительных цен. При анализе данной проблемы, ссылаясь на физические затраты на производство [136] , Петти дал объективную формулировку, которая, как мы увидим далее, будет рассмотрена Рикардо и позже Сраффой, с большей последовательностью и аналитической строгостью.
136
Следует отметить, что физические затраты на производство нельзя рассматривать как чисто технологическое понятие. Не только сам объем их использования (в особенности, если речь заходит от труде) зависит от широко понимаемых общественных условий, но и сами элементы, включаемые в число затрат, зависят от системы общественной организации. Действительно, мы можем включать в затраты только то, что может быть объектом частного присвоения (а, например, не дождь или солнце, которые могут быть необходимыми для производства и могут быть ограниченными).
Вклад Петти не продвинулся особенно далеко от простой формулировки проблемы: физические затраты на производство являются факторами, которые определяют политические цены. Это далеко не означало решения самой проблемы. Разнородные товары, такие как корова, корм, труд, не могут все быть просуммированы вместе, чтобы составить затраты на производство, если они не были ранее выражены в однородных единицах: т. е. в терминах количеств ценности, полученных путем умножения количества каждого товара, требуемого в процессе производства, на его относительную цену. Мы, таким образом, сталкиваемся с проблемой замкнутого круга: цена продукта не может быть определена, если цены на средства производства неизвестны; но они сами произведены с помощью других средств производства, которые могут включать и искомый продукт. Приведем лишь один пример: пшеница, используемая в производстве железа, которое само используется в производстве пшеницы.
Петти, кажется, не принимал во внимание эту проблему. И тем не менее именно она будет учтена при его попытках привести разнородные компоненты затрат на производство к двум первичным факторам, земле и труду, и затем найти отношение приравнивания между ними, чтобы выразить затраты с точки зрения только одного из этих факторов. Но такие попытки не были успешны, особенно последняя, которой Петти придавал большое значение.
Петти предложил следующий метод для приравнивания труда и земли:
Предположим 2 акра огороженного пастбища с теленком внутри, который за 12 месяцев прибавит 1 ц годного в пищу мяса. В таком случае 1 ц мяса, представляющий, как я полагаю, 50 дневных пищевых пайков и проценты на стоимость теленка, составят ценность участка земли или сумму годовых рент с него. Но если труд человека …за год может создать более 60 дневных пищевых рационов того же самого или иного рода, то этот избыток дневных пищевых рационов составит его заработную плату, при этом и земля и труд выражены в числе дней, обеспеченных едой [Petty, 1691a, р. 181] [137] .
137
В других терминах, земля сама по себе производит 50 единиц, в то время как добавление рабочего увеличивает продукт на 10 единиц (чистых, следует полагать, не учитывающих производственных затрат, включая в них и пропитание рабочего: «заработная плата» здесь означает то, что земля отдает в вознаграждение за потраченный на нее труд, а не доход данного рабочего). Как следствие, пять рабочих эквивалентны двум акрам земли. Этот отрывок интерпретировался (например, [Routh, 1975, р. 40]) как случай маржиналистского расчета: «вклад» каждого «фактора производства» определяется вычислением того, что произведено заданными количествами этих двух факторов (в примере Петти, одно из этих двух количеств равно нулю), и когда количество одного из факторов увеличивается, при постоянном количестве другого используемого фактора. Эта интерпретация представляется весьма натянутой. Но и в этом случае сохраняли бы свою силу все приведенные замечания относительно невозможности использования этого метода при использовании разнородных продуктов (которые могут быть сведены к однородности, с точки зрения полезности, только в рамках субъективной теории ценности).
Петти самостоятельно видел и пытался решить самые очевидные трудности, такие как разнородность уровней потребления для различных людей и разнородность потребительских товаров:
То, что одни люди едят больше других, не имеет значения, поскольку под дневной порцией понимается сотая часть того количества пищи, которое потребляется сотней самых разных людей с тем, чтобы они могли жить, работать и размножаться. И то, что дневной рацион одного вида может требовать больше затрат труда в своем производстве, чем другой, также не имеет значения, поскольку мы имеем в виду ту пищу, которую легче всего произвести в соответствующей стране мира [Ibid.] [138] .
138
Критерий, аналогичный примененному для установления «паритета» между землей и трудом, был предложен Петти для сведения «мастерства» или «искусства», т. е. квалифицированного труда, к простому труду. См. также: [Petty, 1691a, р. 182]. Та же самая цепь рассуждений была предложена Петти, чтобы установить «уравнение между тяжелой работой и благосклонностью, знакомствами, интересами, друзьями, красноречием, репутацией, властью, авторитетом и т. д.» [Ibid.] (см. также: [Петти, 1940, т. 1, с. 122–123]).
По сути, решение, которое предложил Петти, схоже с современным понятием единиц эффективности (efifciency units): земля сравнивается с трудом через сравнение их относительных чистых производительностей. Но это сравнение требует предварительного знания относительных цен и, следовательно, подразумевает рассуждение по замкнутому кругу. В качестве альтернативы можно было бы предложить измерение производительности в физических терминах. Тогда сравниваемые выпуски должны быть физически однородны (что Петти попытался обеспечить путем использования «дневных пищевых рационов»). Эта альтернатива подразумевает обращение к совершенно нереалистичному предположению об «однотоварном мире» и поэтому так же недопустима, как и первое решение. Попыткам Петти решить проблему определения относительных цен недоставало понимания того простого факта, что проблема неразрывно связана с функционированием экономической системы в целом, а не с отдельным производительным сектором, который рассматривается в изоляции.
Неполнота концептуальной схемы, изложенной Петти, в особенности отсутствие таких ключевых понятий, как понятие нормы прибыли, кажется, стала решающим фактором, предотвратившим корректное решение проблемы. Оно требовало создания аналитической системы, которая принимала бы во внимание производственные взаимосвязи среди различных секторов экономики. Но путь, который ведет к такой системе, был, как мы увидим в следующих главах, очень долгим.
4. От политического тела к экономическим таблицам
4.1. Основные дебаты эпохи
На протяжении столетия между трудами Уильяма Петти и Адама Смита экономическая мысль развивалась во многих направлениях. Здесь мы не можем уделить всем им то внимание, которого они заслуживают [139] : некоторые авторы и научные течения будут просто проигнорированы, другие будут всего лишь упомянуты и только немногие получат детальное описание.
Важно подчеркнуть, насколько богаты были в этот период дискуссии об экономических явлениях. Эти дискуссии развивались в различных плоскостях, были связаны с общими философскими и этическими вопросами или более практическими проблемами политического выбора. Все это представляет тот фон, на котором, с нашей точки зрения, выделяются отдельные персоналии. Вклад наиболее выдающихся авторов очень трудно или даже невозможно понять, если полностью абстрагироваться от сформировавшего и обогатившего их культурного контекста. Эта особенность рассматриваемого здесь периода очень сложно воспринимается теми, кто привык к сверхспециализации научных исследований, характерной для нашего времени. Действительно, в XVII и XVIII вв. фигура «экономиста» была еще очень далека от точного определения: размышления об экономических явлениях являлись частью общих размышлений об обществе и человеке, а одни и те же авторы с течением времени обращались к самому широкому кругу исследований.
139
Детальная картина этого необычайно богатого и сложного периода представлена Т. Хатчисоном [Hutchison, 1988].