Богатство идей. История экономической мысли
Шрифт:
В данной ситуации невозможно начать новый производственный цикл. Аграрный сектор нуждается в промышленных товарах как в средстве существования и производства (одежда, лопаты и плуги), а также в деньгах, чтобы заплатить ренту за землю. Промышленные работники, в свою очередь, нуждаются в еде и сырье, необходимых для жизни и как средство производства. Представители аристократического класса также нуждаются в еде и промышленных товарах для поддержания своего комфортабельного образа жизни и не только, так как без них дворянство просто не сможет существовать.
Рис. 4.1
Следовательно, продолжение функционирования экономической системы требует обмена между разными секторами, или, как это показано у Кенэ, между разными социальными классами. Пусть пунктирная линия показывает движение денег, а непрерывная линия – движение товаров. Теперь мы можем описать процесс обмена следующим образом. Сначала (рис. 4.2) дворянство использует деньги, чтобы приобрести одну единицу промышленной продукции от бесплодного класса и одну единицу сельскохозяйственных продовольственных продуктов от производительного класса. Сразу же после этого (рис. 4.3) бесплодный класс использует полученные деньги, чтобы приобрести одну единицу сельскохозяйственных продовольственных продуктов от производительного класса. В свою очередь, производительный класс использует полученные от дворянства деньги, чтобы приобрести одну единицу промышленной продукции от бесплодного класса. Наконец, бесплодный класс использует полученные деньги, чтобы приобрести у производительного класса одну единицу сырья. Финальная ситуация, после обменов, показана на рис. 4.4.
Рис. 4.2
Рис. 4.3
Как мы можем видеть, эти обмены подготовили экономику для начала нового производственного цикла. Дворянство может наслаждаться своими продовольственными и промышленными продуктами. Производительный класс имеет промышленные и сельскохозяйственные продукты, необходимые для жизни, сырье (например, семена) и промышленные товары, необходимые в качестве средств производства, а также две единицы денег, чтобы заплатить ренту. Бесплодный класс имеет сельскохозяйственные и промышленные продукты, необходимые для жизни, и сырье, необходимое в качестве средств производства.
В конце производственного процесса система возвращается к начальному состоянию. Дворянство, потребив свои сельскохозяйственные и промышленные продукты, получает деньги от производительного сектора как ренту за землю. Бесплодный класс использует свои средства существования и производства, в целом три единицы, чтобы произвести три единицы промышленных продуктов. Производительный класс использует свои три единицы средств существования и средств производства, чтобы произвести пять единиц продукта (три единицы сельскохозяйственных продуктов и две единицы сырья) на земле, арендованной у дворянства. Таким образом, мы имеем здесь дело с живой экономической системой, функционирующей в условиях простого воспроизводства.
Рис. 4.4
Как можно заметить, излишек (а именно преобразованный продукт, составлявший ранее средства производства и существования занятых в экономике) соответствует потреблению дворянства, которое ничего не производит и способно приобретать год за годом сельскохозяйственные и промышленные продукты только потому, что оно получает свою ренту от производительного сектора. В схеме Кенэ источником излишка является сельское хозяйство: в этом секторе использование в производственном процессе трех единиц (как средств производства и существования) приносит пять единиц продукта.
В описанном Кенэ циклическом процессе различные сектора и социальные классы взаимосвязаны; распределение продукта среди различных классов происходит одновременно с процессом обменов, которые позволяют каждому сектору преобразовывать первоначальные фонды средств производства и существования.
Однако Кенэ не осуществил достаточно тщательного описания распределения излишка между различными секторами и различными социальными классами. Идеи его последователей в этом отношении отражали достаточно упрощенное представление о социальной структуре того времени, характеризующейся привилегированным положением аристократического класса: поскольку весь излишек возникает в сельском хозяйстве, «естественно», что он достается дворянству, владеющему землей, чья производительная сила гарантирует само существование излишка. Как мы увидим, эти представления критиковались Смитом, который считал, что излишек возникает не в аграрном секторе, а в экономической системе в целом, и что он связан не с конкретным средством производства (землей), но скорее с «активным элементом» производственного процесса, а именно трудом (подобное представление было намечено уже Петти, с его ссылками на труд как «отца», а землю как «мать» любого богатства: см. выше, подразд. 3.5).
Доктрина физиократов не предполагала, однако, защиту доходов дворянства: если рента землевладельцев соответствует излишку, то очевидно, что она одна должна нести все налоговое бремя. В самом деле, попытки обложить налогами другие социальные классы не только обречены на провал, поскольку будут переложены на других, но и окажутся разорительными для экономической системы в целом, принимая во внимание корректировки, которых они требуют, в особенности дестимулирование накопления и технических изменений, в связи с обложением налогами фермеров, рассматриваемых Кенэ и физиократами в качестве активных агентов экономического развития.
4.7. Политическая экономия Просвещения: Тюрго
Из сказанного о физиократах ясно, что их влияние было мощным, но недолговечным. Замкнутая форма, которую они стремились придать своей школе, сама по себе говорит о существовании противоположных мнений в культуре того времени. Наряду с Кантильоном и физиократами XVIII в. был богат на экономистов, или, возможно, мы должны сказать – на интеллектуалов, которые рассматривали экономические вопросы наряду с прочими проблемами.
В культуре того времени в целом преобладали идеи Просвещения.
XVIII в. известен как век Просвещения, или «эпоха Разума». Эту эпоху характеризовала вера в прогресс, как материальный, так и гражданский, как общества, так и человека, направляемого Разумом [184] . Действительно, как отмечалось при рассмотрении идеи doux commerce (выше, подразд. 4.2), сама человеческая природа считалась способной к прогрессу и улучшению (см.: [Pollard, 1968]).
В рамках данного очень широкого направления, не упуская из виду, в сущности, международную культуру той эпохи, а также главенствующую роль Парижа, мы можем выделить различные течения – французское, шотландское, итальянское (неаполитанское, миланское и тосканское) и немецкое Просвещение.
184
Характеристику европейского общества и культуры XVIII в. см., например, в: [Im Hof, 1993; Chaunu, 1982].
Париж в то время был центром европейской культурной жизни. Многие ведущие зарубежные интеллектуалы, такие как шотландец Дэвид Юм или неаполитанец Фердинандо Галиани, находились там в качестве сотрудников посольств своих стран; для Адама Смита путешествие во Францию и посещение Парижа обозначили ключевой этап развития его идей.
Глубоко укоренившаяся характерная черта значительной части французского Просвещения была представлена наследием Декарта [185] – `esprit de syst'eme (систематичность) и рационализм, выросшие до уровня абсолютной методологии, а в конечном итоге и до культа богини Разума в период революционного террора [186] . Чистый «систематический дух» очевиден, например, в аналитической конструкции школы физиократов и ее рекомендациях для экономической политики. Вместе с тем существовали и другие, совершенно отличные позиции: достаточно упомянуть дух открытости и толерантности одного из главных героев – Вольтера (1694–1778). Значимое отражение эти разнообразные тенденции получили в экономических статьях монументальной «Энциклопедии», издаваемой Дидро, в которой сотрудничали многие из наших действующих лиц, включая Кенэ, Тюрго, Руссо и Кондильяка.
185
Рене Декарт (1596–1650) – французский философ и математик, автор знаменитого «Discours de la m'ethode» («Рассуждение о методе», 1637) и основоположник аналитической геометрии.
186
Возьмем, для примера, влияние Жан-Жака Руссо (1712–1778, автора «Contrat social» («Общественного договора»), вышедшего в 1762 г.) на представления о юридической системе, преобладавшие во время Французской революции. Другим примером является аббат Андре Морелле (1727–1819), который перевел на французский язык «Богатство народов»; замечательный портрет этого персонажа был создан Литтоном Стрэйчи, который писал о нем, что проучившись пять лет в Сорбонне, он вышел из нее «аббатом и безбожником» [Strachey, 1931, p. 99], что случалось в то время не так редко. «Картезианской экономике» Прибрам [Pribram, 1983, p. 97–114] посвящает главу своей истории, рассматривая там среди прочего и физиократов. В определенном смысле можно считать, что сначала Вальрас, а затем Дебрё были наследниками рационалистической традиции французского Просвещения (ср. ниже, гл. 12).
Одним из достижений Просвещения в экономической сфере была критика цеховых институтов, унаследованных от Средних веков, с их строгим регулированием техники производства, качества продукта, заработков и условий работы подмастерьев. Позвольте вспомнить, к примеру, блестящую притчу Габриеля Франсуа Куайе (1707–1782) «Чинки, кохинхинская история, которая может быть полезна другим странам», где рассказывается о злоключениях серьезного и трудолюбивого работника, которому, чем бы он ни занимался, препятствовали абсурдные правила, что в конечном итоге разорило его и его семью [Coyer, 1768].