Чтение онлайн

— А я… — помедлив, ещё не решаясь, но всё же проговорила: — А я тебе открою дверь в навь в самую Велесову ночь.

— Да иди ты! — с придыханием, восторженно сказал он. — Ведь обманешь!

— Коль договор заключим — не обману. — Я задрала подбородок, немного оскорбившись неверием. Хотя в чём-то он прав: ну какой повод верить самой бабе Яге? — И плату за проход с тебя не возьму на тот раз. Так пущу.

Велесова ночь была особенной для людей и для нави. Первые могли заглянуть в неизведанное, выхватить для себя удачи потусторонней. А вторые старались в человечий мир прорваться, потому что грань была тонкой, и даже неосторожное слово на этой стороне могло выдернуть какого-то монстра оттуда и открыть для нечисти возможность воплотиться в материальное и по-настоящему опасное.

Зайти в навь этой ночью означало встречу с самыми сильными чудищами. Гордей верил, что сможет выстоять против них — возможно, так и было, но никто не взял бы на себя такую ответственность и открыть дверь. Я же готова рискнуть.

— Поклянись! — велел богатырь.

— И чем ты хочешь, чтоб я клялась? — с усмешкой уточнила я.

— А что тебе больше всего мило на этом свете и на том?

«Свобода», — сразу подумала я.

— Кот, изба и меч, — сказала вслух. — Но если мы заключаем сделку, то нерушимую. Волшба моя будет гарантом выполнения условий каждой из сторон.

Он сверлил меня взглядом, ища подвох. Я могла понять его сомнения — до озвученной ночи ещё несколько недель, а значит, ему первому предстоит выполнить свою часть договора. Но с каждым мгновением нашей игры в гляделки он всё больше креп в решении. И в конце концов сказал:

— Договор, Яга. Я учу полениц, а ты меня пропускаешь в навь на Велесову ночь. Твори свою волшбу, чтобы никто назад поворотить не смог.

Я протянула ему руку, и мою кисть крепко сжала сильная мозолистая ладонь богатыря.

Внезапной проблемой стало разместить богатыря на ночлег. Девчонки спали на сеновале и в сарае, места там было ещё достаточно, но стеснять их присутствием мужчины было не слишком хорошо. Из мест под крышей оставались только хлев, навес для сушки трав и изба.

К скотине Гордея отправить было бы свинством, под навесом — без стен — ночами ещё холодновато, а значит, оставался лишь один вариант. Но он не слишком устраивал уже меня. Как-то не планировала я в ближайшие пару недель спать в одном доме с богатырём.

Самой решения принимать не хотелось, поэтому я с лёгкой душой перекинула это на крепкие богатырские плечи.

— Гордей, выбирай, где ночевать теперь станешь, — сказала я, пригласив его почаёвничать. Он, правда, с подозрением понюхал содержимое чашки, словно ожидал там вместо обычного напитка опасное зелье обнаружить. Но решился и отважно отхлебнул горячий настой.

Я озвучила варианты, и он задумался.

— Я холода не боюсь, чай, не неженка, — сообщил он, поглядывая на меня поверх кружки.

Я кивнула: такой расклад меня устраивал. А потом он решил добавить:

— Но в избе всяко лучше.

Я удивлённо моргнула: мне не послышалось? Он и правда решил, что спать в одном помещении с бабой Ягой — это отличный выбор?

— Я никуда уходить не собираюсь, — заметила я.

— Я понял, — слегка усмехнулся он, наблюдая за моей реакцией. — Не переживай, не стесню. Не храплю, не буяню, на честь старушек не посягаю.

Ах ты ж, богатырская рожа! Старушку нашёл, гляди! Я с трудом сдержала резкий ответ, и то потому что догадалась: он меня проверял. Полагаю, ему было известно, что мы личины менять можем, и парню сильно хотелось выяснить, какая у меня настоящая. Проще говоря, девицей молодой я прикидываюсь, или на самом деле такая.

Нет, дружок, не выйдет. Не заслужил ты ещё правды про меня знать. И не факт, что такой день хоть когда-то настанет. Надо будет завтра перед ним в виде старой карги пощеголять, а то ненароком расслабится богатырь излишне. А нам с поленицами слабый не нужен.

— Хорошо, — ровно ответила я. — Вон сундук большой стоит, на нём и ляжешь. Думаю, его длины тебе хватит даже ноги вытянуть.

— Годится, — кивнул он. И напомнил: — Ты мне обещала ответы на вопросы.

— Так задавай! — разрешила я и долила себе ещё чаю из стоящего на столе самовара, понимая, что быстро мы не разойдёмся.

Гордей медлил. Возможно, выбирал, с чего начать, а у меня была возможность его как следует рассмотреть, пока глаза богатыря были сосредоточены на содержимом чашки. Вообще, осознавать в собственной избе присутствие такого крупного мужчину было немного странно. Нет, через мои двери ходили всякие, от мала до велика, всех габаритов и ростов. Но к Гордею стоило начать привыкать — во всяком случае, по вечерам.

Он был хорош собой, этого не отнять: копна густых пшеничных волос, внимательные серые глаза, чистая загорелая кожа. И линия челюсти чёткая, решительная. Но пустые красавчики никогда меня не привлекали — а богатырей, которым мышцы заменяли мозг, я уже нагляделась предостаточно.

Глупым Гордей не выглядел, но всю глубину его ума ещё только предстояло уточнить. Я малодушно надеялась, что мне показалось, будто его голова работает ничуть не хуже рук. Как было бы проще управлять им, будь он тупеньким. Просто и совершенно не опасно.

— Как так вышло, что девы-воины у тебя на подворье собрались? — спросил наконец он.

Ну, раз вопрос таким образом задан, не стану рассказывать, что это не впервые и что они у меня каждый год месяц проводят.

— Да как-то сама собой возникла идея, что неплохо бы поленицам вместе держаться, да друг у друга опыт перенимать. Богатыри не торопятся учить девчонок, относятся с пренебрежением, а при встрече сразу с мечом наперевес кидаются.

— Уж так прямо и кидаются, — усмехнулся Гордей.

— А что, не правда? Разве не пытаются воины сразу же доказать, что не дело это — девчонкам по полям ездить да мужское дело делать?

— Но, согласись, — заметил он, — физически мужчины сильнее женщин.

С этим спорить было бы глупо.

— Согласна. Но значит ли это, что все девицы должны по домам сидеть и приданое готовить? А если им другого хочется?

— Ну, раз хочется…

Он откинулся на стенку позади лавки в расслабленной позе, а я испытала некое раздражение: что-то он излишне спокоен в моей избе. Баба Яга или кто?

— Ну вот и вернулись мы к тому, что поленицам надо самим друг друга учить, раз других учителей не находится, — чуть резче, чем планировала, сказала я.

— Ну, теперь у вас есть я. — Гордей ухмыльнулся.

С трудом подавила желание огреть его чем-нибудь тяжёлым: видать, умение бахвалиться богатыри впитывают с молоком матери. Надо этим самым матерям на сносях что-то другое есть, чтобы не только эго у детей росло, а ещё и ум. Очень хотелось ему поумерить спесь. Хоть сама в бой с ним вступай!