Чтение онлайн

Что же получается, я подыхаю только потому, что Лучезарной приспичило спрятать меня от братца? Хороша божественная сила, ничего не скажешь. Не удивлюсь, если и мир летит псу под хвост из-за того, что эти двое здесь.

– Боюсь, что ваши догадки абсолютно верны, как не прискорбно это признавать, - кивнул сидящий напротив бог и я поняла, что опять выбалтываю все, что в голову приходит.
– Ваш мир действительно отторгает все чужеродное. Более слабые сущности погибают сами, от сильных же избавиться не в пример сложнее. На протяжении многих людских поколений я пытался понять причину болезни этого мира и вообразите себе мое изумление, когда я понял, что причина кроется во мне и моей обожаемой сестре. Она же, по одной ей известным причинам, возомнила что во всех бедах виноват лишь я один и с тех пор не оставляет надежды избавить этот мир от моего разрушительного присутствия.

– А я думаю, что она решила сбежать по тихому, как только жареным запахло, - заявила я, оставив наконец попытки держать опасные мысли при себе, - и вы очень даже не против составить ей компанию. Одного только не пойму: какого ящера вам от меня понадобилось? Избранная, считайте, в Храме, с ритуалом ваша сестрица управится, вам только и останется, что явиться вовремя и все. Прощай, старый мир, и здравствуй, новый.

– Увы, все несколько сложнее, - произнес Светлейший, и такая печаль была в его прекрасном голосе, что я бы, наверно, расплакалась от сочувствия, если бы еще могла.
– Как я уже упоминал, этот мир старается избавиться от всего, что ему не принадлежит и единственный способ сохранить пришельца из другого мира, это...

– Тянуть для него жизненные силы из кого-нибудь здешнего, - мрачно перебила я, разом вспомнив и богинькино «вам нельзя разделяться» и слова лекаря, про недостаток жизненных сил. Значит, рыжая все это время за мой счет жила.

– Знаю, что прошу слишком много, - начал было Сиятельный, но я уже наслушалась.

– Понятно уже. Без меня Избранная до утра не доживет, дверь не откроется и вам придется остаться и вместе с простыми смертными хлебать полной ложкой то дерьмо, что по вашей же милости вот-вот свалится на наши головы.

– И это было бы в высшей степени справедливо, - с готовностью согласился Его Лучезарность, - но подумайте вот о чем: что, если этот мир еще не поздно спасти. Не стану лгать, вероятность благополучного исхода очень невелика, но все же есть шанс, что выйдя из сферы влияния наших сил, система восстановит баланс и мир стабилизируется. Простите, мне сложно говорить о таких материях привычным для вас языком...

– Не нужно, суть я и так ухватила, - отмахнулась я от нового витка объяснений и задумчиво потерла подбородок.
– Знаете, настоящий герой сейчас заявил бы, что его величайший долг остановить вас, а потом допил бы вот этот яд залпом. После всего, что вы сотворили с моим бедным миром глупо думать, что точно так же вы не загадите и следующий, а потом еще один, и еще, и пес знает сколько миров после. Но я же не герой, что мне до других миров? Пусть сами разбираются. Крошечный шанс лучше, чем ничего.

– Да с чего вы взяли, что...
– через тихую божественную грусть все-таки прорвалось раздражение, а потом он и вовсе заговорил не очень понятно, но искренне так, почти по-человечески: - А ведь загадим, правда ваша. По-другому не можем уже. Докатились, демиурги... Рядовое испытание замкнутой транспортной системы на стандартном полигоне Б-типа скатывается в адов армагеддец, контур клинит намертво, а напарница только и может, что дыры бить варварскими методами и...
– тут он опомнился, осекся на полуслове и попытался объяснить: - Простите великодушно, усталость дает о себе знать.

– Не страшно, я вас понимаю как никто, - простила великодушно я, - К тому же, вы не разболтали ничего нового. Все давно знают, что дороги дело ваших божественных рук, ну или чем вы там свои чудеса творите. Что ж, премного благодарна за беседу и за объяснения, но вам не стоило так утруждаться. Мне ваша сестрица желание задолжала, так что я так и так в Храм собиралась, заодно и с ритуалом бы помогла. Уверена, ваша милая родственница умеет заставить сделать так, как она хочет.

– Вы бы ей рассказали про настоящего героя, - улыбка у него в этот раз получилась совсем человеческая, - а она бы, как обычно, не дослушала, психанула и с перепугу кого-нибудь убила.

– Вы хоть замок своей назад отправьте, - спохватилась я, - а то они же там без вас перемрут все. Мы тут после смерти к предкам идем, а им, получается, некуда. Так и будут бродить целую вечность неупокоеными, как эта ваша Марта.

– Уже сделано, - снова улыбнулся мой невероятный собеседник, и добавил.
– И хватит на себя наговаривать. Вы, девушка, самый настоящий герой.

Не успела я возразить, как оказалась в темном проулке по другую сторону заплеванной трактирной двери, с бутылкой отравы в одной руке и не слишком чистой тряпкой в другой. Тряпка оказалась рукавом от моей же собственной рубахи. Это когда ж его оторвать успели?

За дверью гремела и бушевала старая добрая трактирная драка, все честь по чести: крики, треск, звон, пьяная ругань и визг служанок, будто и не было тут никаких богов, божественных фокусов и странных разговоров.

– Разошлись, как девки в праздник, - одобрил трактирное веселье мой новый подельник, возникая рядом.
– Сейчас стража подтянется, еще веселее станет. Ну что, придумала уже, как будем в Храм пробираться?

Я задумчиво покосилась все еще зажатый в руке лоскут и мой нехитрый план разом обрел ясность и глубину. Чудо, а не план: простой и прямой, будто удар в челюсть.

– Как ни странно, придумала, - решительно заявила я, все еще улыбаясь.
– Идем, я как раз знаю, где можно прикупить с десяток тонких покрывал. Лучше серых, но голубые тоже сойдут. И чтобы до утра ни слова про долги и деньги!

Ночь обещала быть незабываемой.

Глава 23

В Приболотье о столице рассказывают удивительнейшие истории. Дескать, все дома там аж по пять этажей, улицы сплошь цветным камнем вымощены, а на каждом углу по золотой статуе и шатру балаганному. День и ночь все в столице пьют да гуляют, а по особым праздникам сам Император с дворцового балкона в толпу монеты сыплет, все больше серебро, но и золото тоже попадается. Еще слышала я, что в садах храмовых даже в самый лютый мороз все зеленеет и благоухает, а в самом Храме и вовсе чудеса невиданные творятся, вот только всякий, кто войдет туда умирает на месте медленной и мучительной смертью. Охотнее всех эту чушь пересказывали престарелые тетушки, сроду дальше ближайшей ярмарки не выезжавшие.

Впрочем, доля правды в этих россказнях все же была: в богатых кварталах столицы хватало и мощеных улиц, и до нелепости высоких строений, и даже позолоченных изваяний не столь уж далеких предков нынешних «золотой» ветвей, а любого чужака, проникшего в храм, действительно ждала не самая приятная смерть. Разумеется, жрицы старательно поддерживали слухи о «проклятиях», но в гуляющих по столице сплетнях то и дело всплывали то отравленные иглы, то ядовитая пудра, а иногда менее романтичные вещи вроде метательных ножей и удавок.

Уж лучше бы правдивыми были истории о цветущих на морозе кустах. Как просто и чудесно было бы подобраться к самому Храму, укрывшись в пышной зелени, вместо того, чтобы кутаться в глупые покрывала и чинно вышагивать по тропинке, рискуя повстречать настоящих жриц.

– К мосту направо, но можно перейти прямо по льду. Выиграем время, - шепнул мой спутник, останавливаясь у развилки. «Жрица» из него получилась неправдоподобно высокая и плечистая, но его это, вроде бы, нисколько не смущало. Честно говоря, двигался он в этом ворохе тряпья куда изящнее меня и даже, вот уж чудо, ни разу не наступил на край нижнего покрывала.