Боль
Шрифт:
— Ну можно мне одну?
— Ладно. Готов? — Он бросает брату печенье «Джаффа», и тот с возгласом вскакивает со стула и, не успев поймать, запихивает его в рот. — Еще одну, еще одну. Ну же, брось посложнее! — Он хлопает в ладоши, а потом, уперев руки в колени, принимает стойку вратаря.
— Нет. Матео, пожалуйста! Лоик, мы должны заниматься, миссис Уолш говорит, нет еды до ужина.
Но Лоик совершенно не обращает на нее внимания, потирая ладони друг о друга и перепрыгивая с ноги на ногу.
— Ладно, но это последнее, — уступает Матео.
— Ура! Да, вот это сэйв [7] ! — кричит Лоик, скользя в носках по полу.
— Лоик, пожалуйста, сядь! — Голос Консуэлы звучит уже на грани истерики, так что Матео указывает на стул, и брат усаживается обратно на него. Веселье на его лице гаснет и сменяется покорностью.
— Прости. — Матео одаривает домработницу извиняющимся взглядом. — А по поводу ужина — я могу приготовить пасту, если хочешь.
Ее глаза с тревогой округляются.
7
Сэйв — удачный прыжок вратаря, спасающий команду от летящей в ворота шайбы (в хоккее) или мяча (в футболе).
— Нет, нет. Миссис Уолш, она сказала, нет ужина.
Сделав большой глоток из банки, Матео отодвигает коробку с печеньем подальше от брата.
— Она сказала тебе не готовить ужин, потому что принесет домой еду на заказ или что?
Глаза Консуэлы округляются еще больше.
— Нет, нет, Матео. Нельзя еду на заказ.
— Нет, я не хочу… Я не… — Он делает глубокий вдох, стараясь скрыть растущее на его лице разочарование. Ему нужно срочно разобраться с ужином, чтобы понимать, может ли он улизнуть из дома и встретить Лолу после спектакля. — Мама не сказала, почему не хочет, чтобы мы ужинали? — спрашивает он медленно и с расстановкой.
— Да. Нет ужина.
Лоик слегка фыркает, пока записывает примеры у себя в тетради.
— Нет ужина, нет ужина, — передразнивает он и тихонько посмеивается себе под нос.
— Мама сказала, что хочет сама приготовить ужин? — совершает еще одну попытку Матео.
— Нет! Нет! — Консуэла яростно мотает головой, придя в ужас от одной только мысли. — Миссис Уолш не готовит ужин!
Матео еле сдерживает вздох раздражения.
— Значит сегодня никакой еды?
Лоик прижимает ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться.
— Да, еда! — почти со злостью выкрикивает Консуэла. — Сегодня вечером еда. Конечно, еда.
— Но не ужин…
Раздается приглушенный смех Лоика.
— Это что-то…
— Эй! — Матео пронзает его предостерегающим взглядом. — Еда, но не ужин, — с досадой повторяет он. — Еда сегодня вечером?
— Да! Конечно, сегодня вечером еда! — Консуэла смотрит на него как на идиота. — Ты должен сегодня вечером есть еду, Матео!
— Это хорошо… Поверь мне, я хочу сегодня что-нибудь поесть, — бормочет он скорее самому себе, чем остальным. — И где мы едим эту еду? — предпринимает он последнюю попытку.
— На улице.
— Пикник? — с надеждой подает голос Лоик.
— Нет! Нет! — практически визжит Консуэла. — Лоик, ты быстро заканчивай работу. Матео, пожалуйста, готовься!
— Готовиться к чему? — У него тоже невольно повышается голос.
— Есть на улице! Хорошее место. Ты оденешь хорошие вещи, говорит миссис Уолш.
Лоик кладет карандаш и смотрит на Матео.
— О, так мы идем…
— В ресторан, — в один голос произносят они, наконец, разрешив этот ребус.
Их отец отмечает какую-то крупную сделку, которую заключил сегодня на работе, и в честь этого заказал столик в их любимом французском ресторане, из которого открывается вид на Темзу и где подают курс из четырех блюд. Еда здесь похожа на современное искусство, и ее доставляют целую вечность. Лоик от переутомления сидит угрюмый и не желает ничего пробовать из меню, родители заказывают еще вина, а Матео уже отчаивается, что ему так и не удастся вовремя сбежать на встречу с Лолой. По возвращении домой он вынужден ждать еще, когда брата отправят спать, Консуэла уйдет на ночь, а родители удалятся в свою комнату. Тогда он набрасывает куртку поверх выцветшей футболки и поношенных джинсов, прокрадывается вниз и, обувшись в кроссовки, выходит через двери оранжереи. Там он погружается в золотистые лужи, расплывающиеся от светильников с искусственным освещением, которые выстроились вдоль газона. На школьной парковке он оказывается как раз тогда, когда на улицу, оживленно переговариваясь со своими гордыми родителями, вооруженными видеокамерами, высыпают младшие ученики в костюмах. С улицы актовый зал светится подобно маяку, из которого вырываются потоки учителей, учеников, родителей и родственников. Все семьи без умолку и громко болтают. Мюзикл явно прошел с огромным успехом, отчего он чувствует прилив гордости за Лолу, которая стояла за всем этим. Она просто невероятная.
Вскоре толпа редеет, и юноша отступает в тень, пряча за спиной розы, но Лола появляется уже с охапками цветов. Она испуганно визжит и большую часть из них роняет, когда он выпрыгивает сзади и, схватив ее за талию, начинает кружить.
— Боже мой, да ты сумасшедший! У меня чуть сердечный приступ не случился! Хочешь меня убить? Черт, ты так меня напугал! — Но она все равно смеется, и на ее смех оборачиваются сотрудники, последними покидающие здание. Посреди разбросанных букетов он притягивает ее к себе для долгого страстного поцелуя, не обращая внимания на присутствие учителя математики, запирающего дверь.
— Мне так жаль, что я не смог прийти. Мне пришлось целый вечер провести с родителями в ужасном ресторане…
— Все нормально. Я бы еще сильнее переживала, если бы ты был в зрительном зале!
Он с улыбкой глядит в ее радостное лицо и светящиеся триумфом глаза.
— Значит, все прошло успешно?
— Да, да! Но я так рада, что все закончилось. Больше не нужно учить детей, лишенных координации, где право, а где лево, или заставлять не имеющих слуха восьмиклашек петь чисто! Да и ты, наконец, выбрался из дома! — Ее слова льются искрящимся потоком пузырьков, шипящих на поверхности. Он ощущает исходящие от нее, словно яркий белый свет, энергию и волнение.
— Ты должен поехать с нами во Францию! — восклицает Лола, собирая букеты и складывая их в руках. — Я хочу… нет, требую провести, по крайней мере, одну неделю с тобой, прежде чем снова начнутся твои безумные тренировки. Ну, я не знаю, обмани МРТ-сканер, что ли…
— Как я его обману? Это же не детектор лжи, глупышка!
— Мне все равно! Думай о чем-то безумном или не думай вообще. Притворись, что у тебя умер мозг — в конце концов, это будет не так трудно сделать. Уверена, ударившись о бортик головой, ты потерял несколько десятков от коэффициента IQ!
— Сколько шампанского ты выпила? Ты же пьяна, — дразнит он ее.
В ответ она его толкает.
— Два бокала. И что?
— А то, что это какой-то ненормальный разговор. — Он останавливает ее, притягивая к себе, и снова целует. — Ты сошла с ума, перевозбудилась и склонна к обману, а еще ты не поблагодарила меня за розы!
— Что, вот за эту размазню?
— Они превратились в размазню, потому что ты их перетоптала!
Она снова смеется, и ее голос звенит в ночном воздухе.
— Да я шучу, они прекрасны. Я люблю тебя, иди ко мне.
Они останавливаются у дома Лолы, и та тянется к нему в поцелуе — настолько неистовом, что букеты снова рассыпаются по тротуару. Пока он собирает их, она отпирает входную дверь и громко сообщает ему: теперь она опытный режиссер и ей нужен помощник, чтобы носить все букеты, награды и…
— Ш-ш-ш, уже почти двенадцать! Твой папа, наверное, спит! Давай вернемся ко мне — мои родители уже в постели, мы можем пробраться…
— Папы нет дома! И слава Богу, иначе бы он тоже пришел сегодня вечером и после спектакля засмущал меня какой-нибудь речью.