Чтение онлайн

Мама устраивается рядом со мной на диване, заглядывает в телефон, грызя стебель сельдерея. Мои родители сейчас на детоксе — питаются только зелёной пищей, хотя папа постоянно тайком ест зелёные Skittles.

Мама ахает.

— О. И правда милый.

Я улыбаюсь, глядя на фото. Из-под ресниц вижу её пристальный взгляд, и щеки начинают гореть.

На её лице появляется мягкая улыбка.

— Он хорошо с тобой обращается?

Я киваю.

— Он... он замечательный.

— Только будь осторожна, милая. После прошлого раза...

Лёд пробегает по спине, и я останавливаю её.

— Я знаю, мама. Я не хочу говорить о Мэтте.

Как пощёчина. Напоминание о том, что у меня как будто нет части мозга, отвечающей за правильный выбор мужчин. Сейчас Джулиан хороший, но что будет, когда...

Мама тяжело вздыхает.

— Пойдём. Давай печенье печь.

Я смеюсь и следую за ней на кухню.

— А как же твой детокс?

Она отмахивается.

— Я добавлю зелёный краситель.

Позже, одна в своей комнате, я выкручиваю тюбик помады «неприлично-красного» оттенка и встречаюсь взглядом с собственным отражением в зеркале. Улыбаясь, крашу губы, потом снимаю футболку и красный лифчик, ложусь на край кровати на живот и делаю селфи — лифчик свисает с моего пальца за лямку, остальное надёжно прикрыто. Отправляю, не давая себе времени передумать.

Я: Нашла это. Подумала о тебе.

Трижды появляются и исчезают точки, прежде чем приходит ответ.

Джулиан: Откуда ты знаешь, что я ношу красные лифчики?

Я: Интуиция.

Джулиан: Ты такая горячая, Грейс.

Жар расползается по телу, собираясь в самых интимных местах.

Джулиан: Ты хоть представляешь, что бы я с тобой сделал, если бы ты позволила?

— Господи. — По коже бегут мурашки. — И что мне ему ответить?

Скажи ему, чтобы рассказал.

Что? Нет!

Эта развратная часть моего мозга — просто ведьма.

Я: Ты заставляешь меня краснеть, Джулиан.

Я: Только не вздумай прислать фото своего члена.

Джулиан: ха-ха

Джулиан: Нет, я знаю, что любит моя девочка.

Он присылает фото моих карточек для учёбы, и я валюсь на кровать, смеясь в голос.

Январь, Год 2

Холодный январский вечер должен был бы остановить меня от того, чтобы надеть короткое платье, но я неразумная и хочу, чтобы Джулиан увидел мои ноги. Рукава-то длинные, да и весь вечер мы проведём в помещении. Какая разница?

Я мчусь наверх, а в груди, как бабочки с колючими крыльями, бьётся тревога, пытаясь вырваться наружу. Этот месяц Джулиан работает ночами в Vincent, а я — днями в TUMC, и с Нового года мы почти не виделись.

Я надеялась на вечер наедине, но Алеша настояла на «групповой терапии», так что я сказала Джулиану, что приеду пораньше. Дверь открывается через пару секунд после стука, и он встречает меня своей знаменитой полуулыбкой, в его тёмных глазах вспыхивают звёзды. Настоящие звёзды посреди ночи.

Я тянусь к нему, не в силах отвести взгляд. Дверь закрывается за мной, и он берёт меня за подбородок, приподнимая лицо.

— Привет, — говорит он и легко целует меня в губы, заставляя сердце сорваться с места.

— Привет. — Глупый, тихий голос.

Он берёт меня за руку и ведёт на кухню. Вся столешница завалена ингредиентами для «Крови единорога».

— Много лаймов, — замечаю я.

Он улыбается.

— Мы много пьём.

Я смеюсь и беру в руки бутылку Patron Silver, постукивая по стеклу блестящими золотыми ногтями.

— Ты никогда не думал заменить её на цитрусовую водку?

Он приподнимает бровь.

— Что?

— Ну я просто...

— Экспериментируй в своё свободное время, Роуз. — Он ухмыляется.

Моё наигранное возмущение заставляет его смеяться. Я забираюсь на кухонную столешницу рядом с ним.

Он бросает быстрый взгляд на мои ноги, и волна довольства разливается по телу.

— Совершенство не нуждается в улучшении, — говорит он.

Я прячу улыбку, пока он снова возвращается к разделочной доске. Его сильные, длинные пальцы уверенно держат нож, быстро разрезая лаймы. Он выжимает сок, наполняя мерный стаканчик, и делает всё это так привычно и ловко.

Чёрт, какие же у него умелые руки. В голове у меня визжит подросток, которому хочется хихикать и шлёпнуть его по плечу.

Я ужасно флиртую. Как вообще мне удалось его заполучить?

Я сглатываю, пытаясь убрать ком из горла.

— Где ты научился это готовить?

Он режет ещё один лайм.

— Моя бывшая. Она была... непростая. Но коктейли делала отличные.

Я тереблю край платья, убеждая себя, что мне всё равно, что у Джулиана были другие женщины.

— Когда вы расстались?

Он кладёт нож и смотрит мне прямо в глаза.

— До того, как я переехал сюда. Она не хотела отношений на расстоянии.

Сердце на мгновение останавливается.

— А ты хотел бы отношений на расстоянии? С ней?

— Нет.

Моя внутренняя ревнивица ликует.

Я снова и снова вдавливаю ноготь в колено, оставляя там полумесяцы.

— А во сколько они собираются прийти?

Краем глаза вижу, как он пожимает плечами.

— Кай говорил, что около восьми.

Часы на духовке показывают 19:23. Тридцать семь минут наедине. Почему мы ещё не целуемся?

Он моет руки и, облокотившись о плиту, сушит их полотенцем, разглядывая меня с лёгкой улыбкой.

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Конечно.

Он проводит зубами по нижней губе.

— Я знаю, что к тебе был интерес. Почему ты ни с кем здесь не встречалась до меня?

По венам пробегает ледяной ток. Я не готова к этому разговору. Никогда не буду готова. Ему правда нужно это знать?

— Из-за слухов мне сложно кому-то доверять, — уклоняюсь я. — Например, Тревору. Я думала...

Он морщится.

— Да, понятно. Логично.

— Но, — добавляю я, — я вообще ни с кем не встречалась с третьего курса медшколы.

Он скрещивает руки.

— Почему?

Я отвожу взгляд к шкафчикам над его головой.

— Тогда меня бросил последний парень.

— Что? — Он тихо смеётся. — Почему он это сделал?

Его искреннее недоумение обезоруживает, и я чувствую, как внутри расцветает что-то тёплое. Правда вырывается прежде, чем я успеваю её остановить.

— Он сказал, что я холодная.