Чтение онлайн

Вместе с этими положениями историки, в частности немецкие, выдвинули и пытались обосновать ряд тезисов, вызвавших большие споры. Первый тезис: Германия обладала в 1939 г. «еще далеко не готовым к действию инструментом войны», а германский генеральный штаб начал разработку планов наступления против западных держав не ранее осени 1939 г., вопреки обвинениям на Нюрнбергском процессе главных немецких военных преступников, будто германский генштаб разработал эти планы еще до 1939 г. Второй тезис: начиная с военной кампании 1940 г. Гитлер имел «неверные представления» о фактической боеспособности германского вермахта, «переоценивал», вопреки мнениям специалистов, собственные вооруженные силы, и это расхождение между «хотеть» и «мочь» в военной области у него «постоянно углублялось с годами». После победы над Францией главной для Гитлера являлась «наполеоновская идея разбить Англию, разгромив Россию», т. к. он был уверен, что если Советский Союз будет побежден, у Великобритании не останется каких-либо надежд «на перспективное сопротивление». Поэтому, полагают историки, решение Гитлера напасть на СССР было порождено «отнюдь не глубокой тревогой перед грозящим Германии предстоящим советским нападением», оно являлось «конечным выражением» его агрессивной политики{6}.

Другие западные историки подчеркивают то обстоятельство, что вторая мировая война проходила не только в акваториях Атлантического и Тихого океанов; были четыре сухопутные кампании — в России, в Северной Африке и Средиземноморье, в Западной Европе, а также на Дальнем Востоке, каждая из которых имела свой особый характер. Мао Цзэдун объявил войну Японии весной 1932 г., а правительство Чан Кайши — лишь в конце 1941 г. Война в Европе фактически закончилась в 1940 г., когда Германия уже господствовала на всем Европейском континенте к западу от СССР. Для Советского Союза она началась в июне 1941 г. К этому времени Китай потерял в войне уже около двух десятков миллионов человек. Для многих историков вторая мировая война стала «всеобщей» лишь после нападения Японии на американскую базу Перл-Харбор в Тихом океане и объявления 11 декабря 1941 г. Германией и Италией войны Соединенным Штатам Америки. Таким образом, «мелкие войны постепенно слились в большую войну».

По мнению ряда английских историков, главной причиной второй мировой войны стало противоречие между теми государствами, которых «более или менее удовлетворяло устройство мира», и теми, кто «желал его изменить». К последним относились Гитлер и японские правители. Особое место в выяснении причин войны зарубежные историки отводят политике Советского Союза. Считается, что большевистская революция «расколола Европу глубже», чем предшествующие религиозные войны и революции. Поэтому на Западе были уверены, что «Россия стремится к созданию беспорядков в Европе». А советские политики подозревали западные державы в стремлении вовлечь СССР в войну, чтобы «самим остаться в стороне».

Западные историки полагают, что четыре человека — Гитлер, Сталин, Рузвельт и Черчилль — играли «решающую роль» в политике и стратегии второй мировой войны, и делают отсюда такой вывод: «Народная война имела своим следствием диктатуру»{7}. Многие западные историки, ссылаясь прежде всего на германо-советский договор 1939 г. о ненападении, подчеркивали, что именно Сталин способствовал гитлеровской агрессии.

Отечественные историки однозначно решали вопрос о том, кто виноват в развязывании второй мировой войны, утверждая, что западные державы сознательно толкнут Гитлера на путь экспансии. Данная точка зрения изложена в ряде обобщающих трудов, которые отражают официальную советскую (и российскую) историческую концепцию{8}. В 90-х гг. этот вопрос принялись пересматривать, поскольку некоторые российские историки вслед за В. Суворовым считали, что летом 1941 г. Советский Союз намеревался «сам взять инициативу в свои руки и начать войну с Германией». Сторонники данной точки зрения полагают, что «основной вывод В. Суворова о проработке и практической подготовке по указанию Сталина упреждающего удара против Германии верен»{9}.

8 последние годы многие отечественные историки признают, что Советский Союз с самого начала участвовал во второй мировой войне не только как активная политическая и военная сила, но и как союзник Германии. «Необходимо признать, — замечает в этой связи российский историк С.З. Случ, — что все военные конфликты, военные действия, акты аннексии с применением силы, независимо от их интенсивности, продолжительности и последствий, произошедшие в период между 1 сентября 1939 г. и 2 сентября 1945 г., представляли собой составную часть второй мировой войны»{10}.

С весны 1939 г. политика СССР по отношению к Германии начинает заметно изменяться. С немецкой стороны впервые прямое упоминание о договорах как возможном способе закрепления советско-германских отношений прозвучало 25 мая 1939 г. При прежних контактах термин «договор» обходили стороной. Беседы велись в общей форме на фоне шедших одновременно англо-франко-советских переговоров (июнь-август 1939 г.), срыв которых и был главной задачей Берлина. Окончательное соглашение было достигнуто в ходе визита министра иностранных дел Германии И. Риббентропа в Москву.

Подписание документов состоялось в ночь с 23 на 24 августа 1939 г. Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом заключался сроком на десять лет; в нем стороны обязывались воздерживаться «от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга, как отдельно, так и совместно с другими державами». Одновременно был подписан секретный дополнительный протокол, в котором в строго конфиденциальном порядке оговаривался вопрос «о разграничении сфер обоюдных интересов». В соответствии с ним Германия отказывалась от претензий на Украину и на господство в Прибалтике, от планов экспансии в те районы Восточной и Юго-восточной Европы, где это могло бы представить опасность для СССР. Германия обязалась не вторгаться в Латвию, Эстонию, Финляндию и Бессарабию, а вступив в Польшу не продвигаться дальше рек Нарев, Висла, Сан{11}.

17 сентября, когда немецкие войска достигли Варшавы и пересекли линию, оговоренную в секретном протоколе, Красная Армия перешла советско-польскую границу и 25 сентября достигла означенного в секретном протоколе для наших войск рубежа по рекам Западный Бут и Сан. Имели место бои между советскими и польскими частями, но основные силы польских войск в столкновениях с советскими не участвовали. Советская пропаганда объясняла вторжение Красной Армии на польскую территорию необходимостью «взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии». В результате этой акции СССР занял 51,4% территории Польши. В Западной Украине и Западной Белоруссии (общая площадь свыше 190 тыс. кв. км) проживало 12 млн. человек (из них — 6 млн. украинцев и около 3 млн. белорусов). В октябре 1939 г. здесь состоялись выборы в народные собрания. Однако часть населения выступила против установления советской власти и присоединения к СССР. Ядром этого движения стала организация украинских националистов во главе с С. Бандерой{12}.

28 сентября 1939 г. в Москве был подписан договор о дружбе и границе между СССР и Германией, закреплявший в связи с разгромом Польши территориальные изменения: 48,6% ее территории (189 тыс. кв. км) с 62,9% населения (20 260 тыс. человек) были оккупированы немцами; остальная часть перешла к Советскому Союзу. Согласно договору западная граница СССР проходила теперь по так называемой линии Керзона, признанной в свое время Англией, Францией, США и Польшей. К договору прилагались три протокола: один доверительный и два секретных. Доверительный протокол касался переселения в Германию людей немецкого происхождения, проживающих на той территории разгромленного Польского государства, которая входила по секретному дополнительному протоколу к договору от 23 августа 1939 г. в советскую «сферу интересов». Первый из двух секретных дополнительных протоколов от 28 сентября 1939 г. включал территорию Литовского государства «в сферу интересов СССР», а Люблинское воеводство и часть Варшавского — «в сферу интересов Германии». Во втором утверждалось, что СССР и Германия не допустят на своей территории никакой агитации со стороны поляков, направленной против какой-либо одной издержав{14}. Наличие секретных протоколов к советско-германским договорам в СССР долго отрицали.

Основное место в дискуссиях о внешней политике СССР перед второй мировой войной занимают следующие вопросы:

Было ли оправданным, необходимым и единственно возможным для Советского Союза в сложившихся обстоятельствах заключение 23 августа 1939 г. пакта о ненападении с фашистской Германией или имелись иные варианты обеспечения безопасности нашей страны?

Какой исторической оценки заслуживает пакт? Являлся ли он «сговором о будущих границах и сферах интересов», т. е. должен ли СССР нести свою долю ответственности за развязывание второй мировой войны или это был вынужденный шаг, стремление избежать полной международной изоляции в условиях проводившейся западными странами политики умиротворения Германии?