Чтение онлайн

Кто знает, что бы вышло из затеи генералиссимуса, прежние блицкриги ему, вообще говоря, удавались. Берлин он брал еще в ходе Семилетней войны (1760), Краков в 1772 г. (незадолго до первого раздела Польши), Измаил в 1990 г., Варшаву в 1794-м, Милан и Турин в 1798 г. Вполне возможно, к коллекции ключей от городов, собранной к тому времени этим загадочным человеком. [411] добавился бы и Париж, но не тут-то было. Вездесущие английские дипломаты, с превеликим трудом сколотившие Вторую антифранцузскую коалицию, [412] теперь, на пару с карманным австрийским гофкригсратом (то есть военным советом) сделали все возможное, чтобы вставить ему в колеса максимально возможное количество палок. «Союзники» саботировали поставки провианта, отменяли суворовские приказы, интриговали в суворовском тылу, снабжали штаб армии откровенно ложными сведениями, пока в конце концов не добились, чтобы генералиссимуса отозвали с ТВД куда подальше. Более того, фактически возвратили из Египта Наполеона, потому как если бы только не неожиданная слепота, загадочным образом настигшая несравненного Горацио Нельсона и его многоопытных моряков, не видать бы Бонапарту родных берегов, как собственных ушей.

Но многоопытные британские моряки «прокололись» самым невероятным образом, и Бонапарт высадился в Фрежюсе, гавань которого заложил еще Юлий Цезарь.

Очутившись в Париже, Наполеон упразднил окончательно разложившуюся Директорию в ходе молниеносного военного переворота, объявил себя, для начала, пожизненным Первым консулом, а затем сел писать открытое письмо английскому королю Георгу III с предложением мира. Не знаю, насколько был искренен сам Наполеон, подозреваю, ему не терпелось заглянуть в Италию, чтобы уничтожить плоды побед Александра Суворова, достигнутых таким трудом, но Георг III Бонапарту ответить вообще не удосужился. Не для того Наполеону помогали вернуться во Францию, чтобы какие-то дурацкие мирные договоры заключать.

Первые три изречения принадлежат лидерам и участникам Великой французской революции. Двое из них умерли насильственной смертью: Марата зарезали прямо в ванной, де Кюстину отрубили голову, Камбон скончался в своей постели, но в изгнании. А что делал с финансами Наполеон?

Ответ такой: Бонапарт французские финансы укреплял. Вообще, вся проводившаяся им внутренняя политика состояла в укреплении личной власти одновременно с укреплением французской государственности. Бонапарт ввел новый, частично сохранившийся по сей день Гражданский кодекс (1804), по сути, закрепивший значительную часть завоеваний революции. Провел административную реформу, учредив известный институт префектур, реформировал систему сбора налогов. И, наконец, учредил государственный Французский банк для хранения золотого запаса и эмиссии бумажных денег (1800), а чуть позже и установил предельную ставку взимаемых по кредитам процентов: 5 % в гражданских случаях и 6 %, когда дело касалось коммерции. Нарушение этих ставок подлежало уголовному преследованию. Правда, чтобы по новоиспеченному банку не гуляли сквозняки, Наполеону пришлось пожертвовать французской Луизианой. Эта обширнейшая территория, составляющая ныне почти треть территории США, была передана им американцам (в президентство знаменитого Томаса Джефферсона) за сущие гроши, по семь центов за гектар, о чем подробнее ниже. Естественно, продажа Луизианы не решала стоявших перед Францией проблем. Наполеон выступал за жесткий протекционизм в отношении французской экономики, конкурировать с британской на равных она в ту пору уже не могла.

Одной из самых известных протекционистских мер Наполеона Бонапарта стала так называемая Континентальная блокада Британии, иными словами, попытка силой выдворить английских бизнесменов с континентальных европейских рынков. Это была отчаянная борьба, проводившаяся всеми подручными методами и средствами, какие только были под рукой. Конфискацией английских кораблей в портах, расстрелами контрабандистов без суда и следствия, сжиганием английских контрабандных товаров на месте и другими аналогичными мерами. Великобритания ответила соответственно, господствуя на морях и океанах, она развернула против Франции и ее союзников по Блокаде неограниченную торговую войну, запретив кому бы то ни было иметь с французами хоть какие-то дела.

Как вы понимаете, последствия для европейской экономики получились разными, одни предприятия и целые отрасли экономики пережили подъем и даже рассвет, другие по понятным причинам вылетели в трубу. Да и сам Бонапарт из организатора Континентальной блокады очень быстро превратился в ее заложника. Мероприятие имело смысл лишь в случае искренней поддержки другими европейскими правительствами, а многие из них кормились с британской руки. Следовательно, их требовалось принудить силой, а сил у Наполеона было не так уж и много, с учетом того, что воевал он в самых разных местах: на Пиренеях и в Египте, в Центральной Европе и России. В общем, вышло как у ослика, что гонится за морковкой. Затея в конце концов провалилась, режим самого Бонапарта пал. Правда, на первых порах ему удалось здорово напугать своего недоступного за Ла-Маншем противника. Это случилось в самом начале XIX столетия, когда произошло неслыханное сближение первого консула постреволюционной Франции и российского императора Павла. Да что там говорить, вся история могла повернуться вспять. Судите сами.

Трудно сказать, какими соображениями руководствовался новый русский император Павел, отзывая свои армии из Европы. Одни говорят, что он терпеть не мог Суворова, выдвинувшегося при не любимой императором матери Екатерине Великой. Другие, что Павла возмутило двурушничество «союзников», австрийцев с англичанами, вследствие которого русские войска несли ощутимые потери. Может, императору надоело таскать каштаны из огня для англичан, нет, правда, ну какого черта гренадеры Суворова забыли в Европе? Не исключено, что на позицию Павла I повлияли события, развернувшиеся вскоре после того, как французы в сентябре 1800 г. оставили Мальту, захваченную Бонапартом еще по пути в Египет. Гренадеров Наполеона сменили английские морские пехотинцы. Мальтийские рыцари, не в восторге и от тех, и от других, предложили принять титул гроссмейстера ордена российскому императору. Не знаю, вследствие того, что тот был дальше остальных, или у рыцарей были какие-то иные, гораздо более веские причины. Версии существуют самые разные. Как бы там ни было, Павел дал иоаннитам добро, а затем потребовал у англичан, чтоб очистили остров, но те и ухом не повели. Подобное хамство в исполнении недавних союзников по коалиции тоже, согласитесь, вполне могло подтолкнуть раздосадованного Павла в объятия Наполеона. Он даже предложил Бонапарту принять королевский титул, чтобы общаться было сподручнее. Более того. Речь сразу пошла не столько о присоединении России к планам Континентальной блокады, сколько о совместных русско-французских войсковых операциях против Британии. Невероятно, но это так.

Удар предполагалось нанести по индийским колониям Британии (это была давняя идея Наполеона, которую он пробовал осуществить еще в Египте) объединенными силами двух экспедиционных корпусов, французского и русского (по 35 тысяч солдат и офицеров каждый), не считая артиллерии и казачьей конницы. Согласно тайно разрабатывавшемуся плану, местом встречи обеих корпусов наметили Астрахань. Оттуда армии предстояло выступать в Персию, затем, через Афганистан, на юго-восток. По приблизительным подсчетам штабов, на все про все потребовалось бы около четырех месяцев, успели даже назначить командующего объединенными силами, им стал генерал Андре Массена. Но не сложилось…

Обыкновенно историки зовут идею сумасбродной, как раз в духе императора Павла, на которого за двести лет выплеснуты бесчисленные ушаты грязи: слабохарактерный, недалекий, тупой, взбалмошный. Даже не знаю, что вам на это сказать, друзья. Полагаю, ох недаром лилась вся эта грязь, думаю, это была месть тому, кто в свое время до смерти напугал британцев. Давайте руководствоваться своим умом. Кого угодно можно без проблем оклеветать, были б под рукой выдрессированные СМИ да желание со временем. Так что мы не знаем, каким он был на самом деле, этот процарствовавший совсем недолго русский император. Это раз. Во-вторых, за идеей экспедиции стоял сам Наполеон Бонапарт, чей военно-стратегический гений не нуждается в каких-либо комментариях. Поход стал бы воплощением давней мечты Бонапарта настичь англичан на суше, там, где их не защищал бы непобедимый флот, и забрать то, что питало всю построенную ими торгашескую империю. Залог ее неисчерпаемого могущества, если хотите, даже его краеугольный камень, — необъятные индийские владения. Мог удаться наполеоновский замысел? А почему бы и нет? Решайте сами. Отмечу лишь, что протопать из низовьев Волги до Ганга было не очень-то большой проблемой, в прежние времена древним армиям удавались и куда более дальние переходы. Сопротивляться же по пути русским с французами было некому, так что прошли бы наверняка. В Индии у англичан не было мало-мальски приличных вооруженных сил. Тут они обходились горстками инструкторов, которые муштровали на европейский лад туземных солдат. Впоследствии этим солдатам приходилось сталкиваться с точно такими же бедолагами, только еще и необученными, вдобавок еще и вооруженными антикварными ружьями. Понятно, отчего англичане побеждали. Но нельзя сравнивать их индийских противников с русскими или французскими солдатами. Что бывает при встречах дикарей с гренадерами, Наполеон весьма убедительно продемонстрировал еще в Египте, когда в известной Битве у пирамид его армия играючи рассеяла троекратно превосходящее войско мамлюков. Кроме того, англичане своим высокомерием и своей жестокостью давно успели возбудить жгучую ненависть сотен тысяч индусов, которые автоматически превращались таким образом в союзников экспедиционных франко-русских сил генерала Массены.

Что бы было потом? Этого я, конечно, не знаю. Но рискну предположить: Англия бы с Индией распрощалась. А утратив Индию, распрощалась бы и со своим могуществом. И не проникла бы в Китай. И не вооружила бы спустя сто лет самурайскую Японию, чтобы та напала в 1904 г. на Россию. Возможно, в России не случилась бы революция 1905 г., или она была бы не такой, как знать… Но уж что я хочу заявить с определенностью: мировая история свернула бы в совершенно иное русло. Тут вне всяких сомнений.

Но история никуда не свернула. В феврале 1801 г. казачье войско атамана В. Орлова (23 тысячи сабель) получило приказ выдвигаться на исходные позиции. Но уже в марте распоряжение отменили. Император Павел был убит, его задушили прямо в спальне заговорщики, которыми командовал генерал Левин Беннигсен, уроженец Ганновера на русской службе. Очутившись в России в 1773 г., этот ганноверский подполковник дослужился на чужбине до эполет генерал-лейтенанта, а после устранения Павла I (который, к слову, отправил Беннигсена в отставку) был произведен в генералы от кавалерии (сродни генерал-полковнику). Позже Беннигсену довелось участвовать практически во всех войнах России с Наполеоном (именно за беспощадную войну с Корсиканским чудовищем до победного конца выступал новый император, отцеубийца Александр I), командовать армиями (например, в сражении при Прейсиш-Эйлау в 1807), начальствовать в штабах, вплоть до Главного штаба армии. По ходу войны 1812 г. генерал Беннигсен не раз конфликтовал с Михаилом Кутузовым, а в 1818 г., покинув Россию, преспокойно вернулся в Ганновер.