Чтение онлайн

В январе 1821 г. Союз благоденствия приказал долго жить. В среде заговорщиков скопились разногласия по целому ряду вопросов. Одни из них мечтали выбить из-под Романовых трон, а то и табурет, предварительно надев на шею петлю, другим династия улыбалась в виде конституционных монархов с крылышками, усеченными двухпалатным парламентом. Или однопалатным. Одни намеревались снабдить освобожденных от крепостнического ярма крестьян наделами, их оппоненты полагали: от оков избавятся, и на том спасибо, и так далее. Часть декабристов намеревалась покончить с таким позорным явлением, как черта оседлости для еврейского населения. Пестель же предлагал выселить российских евреев в Палестину, и в этом плане его, пожалуй, тоже можно причислить к сионистам. Кое-кто из заговорщиков хотел сровнять с землей православные храмы, не без оснований называя церковь одним из столпов самодержавия. Почему бы не заменить их капищами Верховного Существа? Ну а кое-кого такая постановка вопроса пугала, уже знали, значит, что бывает дальше. В общем, тем для ожесточенных дискуссий хватало.

Весной 1821 г. на базе опочившего Союза возникли сразу две организации заговорщиков. Южное общество со штаб-квартирой в Киеве и Северное, базировавшееся в Петербурге. Южан, настроенных куда решительнее петербуржских коллег, возглавил отчаянный рубака полковник Пестель, награжденный за Бородино именным оружием. Северяне, чьим лидером стал Никита Муравьев, были готовы удовлетвориться конституционной монархией в комплекте с двухпалатным вече. Нет, возражали им соратники Пестеля, Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин, [443] Россию спасет лишь военный переворот. Представителей правящего дома мы для начала интернируем, а потом и ликвидируем, если будут скверно себя вести. Впрочем, и в Питере хватало радикалов, тот же Рылеев и князь Оболенский [444] были настроены весьма решительно.

Однако решительность не помогла ни первым, ни вторым, это общеизвестно. Знаете, работая над материалом, подумал, неужели у декабристов не было опасений, что они выпустят джинна из бутылки, то есть сделают только хуже? Ведь Российская империя не находилась в вакууме, в случае анархии в конфликт немедленно включились бы другие геополитические игроки, по любому, удобному поводу, ну, к примеру, руки прочь от императорской семьи! И задача этих игроков состояла бы в том, чтобы страна уже не встала с лопаток, это же ясно. Пестель мечтал о республике? Да он получил бы десяток враждующих республик, столько же царств, чуть меньше гетманств и море разливанное эмиратов и ханств. И, уверяю вас, они б враждовали между собой, отрабатывая бабки Ост-Индской компании. Или еще какой, суть не в названии. Эксперимент, затеянный якобинцами во Франции, обернулся грандиозными жертвами. Чем обернулся бы аналогичный эксперимент в России? Мы это знаем по 1917 г. Впрочем, в 1825-м еще не было большевиков, у которых бы хватило сил и решимости ценой большой крови вернуть систему в относительно равновесное состояние. Потом я решил: хорошо мне умничать, сидя перед компьютером через без малого двести лет. Не сидеть же им было сложа руки, очень удобная позиция, но если б ее разделяли все без исключения, человечество давно превратилось бы в стадо коров. Декабристы выступили, надеясь на успех и свято веря, что поступают правильно. И все же, что было бы, случись им победить? И вот тут мое мнение такое: у них не было ни единого шанса. Ровно столько же, как и у Христа, въехавшего в Иерусалим через Золотые ворота накануне праздника Пейсах. Иными словами, декабристам ничего не светило, кроме Голгофы, понимаете?

И даже не потому, что они, будучи профессиональными солдатами, на деле оказались скверными стратегами и тактиками. Куда им до Ленина с Троцким, вокзалы, мосты, телеграф, раз, два, и шашка в дамках. Если они не смогли взять власть в столице, то как надеялись удержать ее в стране? И не потому, кстати, что многие их лидеры разбежались еще накануне, тот заблудился в трех соснах и опоздал, у того, видите ли, тетка не ко времени захворала, прямо как у Юрия Деточкина. Ну несерьезно как-то это. Но и не в том суть. Знаете, читая материалы на эту тему, начал склоняться к мысли: у декабристов не выгорело по той причине, что задача была совершенно иной. Только они не знали, в чем цель состоит. А она с самого начала была в крахе их самоотверженного начинания, то есть декабристы изначально предназначались на убой. Недаром же принято говорить: драматические события на Сенатской площади «имели сильнейший резонанс в российском обществе, фактически определив последовавшую за ними Николаевскую эпоху». Ну и какой она стала, прекрасной и продуктивной? Ничего подобного, это был чистой воды Застой, окончившийся всем известной Крымской войной и фактически самоубийством Николая I.

Можете, друзья, считать меня параноиком, но я вам вот что скажу. Представьте себе, есть грандиозная империя, занимающая одну шестую часть суши, а то и поболее, с учетом Польши и Финляндии. И в этой империи хватает проблем, но если только с ними разобраться, при ее-то людских и прочих ресурсах…

И вот в сорок пять скоропостижно умирает деятельный и совсем неглупый император, не без амбиций, но и не солдафон. Прямого наследника нет. Есть братья, Константин и Николай. Первый, общество симпатизирует именно ему, как более либеральному, отрекается, но делает это втайне. Его, видите ли, страшит участь отца, задушенного офицерами гвардии. А заодно и жуткая участь деда, Петра III, которому, кстати, тоже помогли расстаться с жизнью гвардейские офицеры. Понятно, тут у кого хочешь нервы разгуляются. Собственной тени начнешь пугаться. Правда, Константин и сам не ангел, его репутация небезупречна. На его прошлом лежит пятно, цесаревич замешан в групповом изнасиловании жены придворного ювелира, а это вам не шапки с прохожих срывать. [445] Тем не менее военные (речь не о декабристах, а генералах самых высоких рангов вроде Милорадовича), [446] наверное, полагают, управлять Константином будет куда проще, нежели заносчивым и строптивым Николаем. Очень может быть, генералы знают о намеченном восстании и даже ведут переговоры с его участниками. Выйдете на площадь, парни, поорете всласть, ничего страшного не случится. Все под контролем. Выскочка Николаша подожмет хвост, поставим Костика у руля и порулим дальше с ветерком. Главное, не забудьте вколотить своим баранам: Конституцией зовут жену Константина, если громко звать, обязательно объявится. Только где уж было старому служаке генералу Милорадовичу обвести вокруг пальца заморских кукловодов, съевших на этом поприще всех окрестных собак?

Первые общества заговорщиков создались сразу после похода в Европу, опочивший царь-либерал о них прекрасно знал, и не он один. В начале 1820-х их покинули те, кто стоял у истоков. Те, кто, собственно, и сколачивал их по масонскому шаблону. Остались самые буйные, Пестель, Бестужев-Рюмин, Муравьев-Апостол. Поверившие в правое дело фидаины. Так сказать, расходный материал. Далее все случилось как по нотам. Петр Каховский [447] застрелил генерал-губернатора Милорадовича и полковника Николая Стюрлера, командира лейб-гвардии гренадерского полка. Молодой царь не убоялся, велел смести бунтовщиков из пушек. Уцелевших декабристов рассеяли, переловили и прижали к ногтю. Новый император, напуганный прецедентом, схватил в обе руки по разводному ключу и принялся старательно закручивать гайки. Наступила Николаевская эпоха, ставшая, мягко говоря, большим разочарованием. Россия в очередной раз проиграла. И декабристы, к слову, это тоже прекрасно понимали. Поэт Рылеев, четверостишие которого я использовал в начале главы и которого в Петропавловской крепости вопреки негласной вековой традиции вешали дважды, в первый раз веревка оборвалась, [448] успел крикнуть до того, как голову снова сунули в мешок: «Проклятая земля, где не умеют ни составить заговора, ни повесить!»

Правду сказать, еще во время следствия император прислал жене Рылеева крупную денежную сумму, по тем временам — целое состояние. Его примеру последовала императрица, подарив на именины дочери поэта тысячу рублей. После казни Рылеева его семье была назначена пенсия, ну что ж, это тоже по-русски…

Кем только ни обзывали Карла Маркса с тех пор, как коммунистический советский режим пал, и за нападки на основоположника перестали сажать в тюрьмы и психиатрические клиники. И жрецом глубоко законспирированного древнего Луксорского братства, специализирующегося на разрушении данных Богом монархий со времен фараонов, и адептом зловещих сатанинских сект, задавшихся целью на корню извести христианство, и еще всяко-разно. За обидными эпитетами, жертвой которых сделался Мавр, как Маркса звали в семье, как-то незаметно ускользнуло из виду одно примечательное обстоятельство. Значительную часть жизни основоположник провел в так называемом лондонском изгнании. Биографы лукавят, выражаясь так. Судите сами. В самом сердце международной капиталистической системы, столице величайшей колониальной империи на свете, Вавилоне на Темзе, засел человек, всерьез грозившийся систему эту сокрушить к чертям собачьим. И никто из ее апологетов даже не попробовал дать Мавру кирпичом по голове? С чего бы так?

Французская революция показала: любитель утонченных наслаждений Иеремия Бентам, утверждавший, будто хорошему гражданину полагается, «оставаясь сторонником монархии в Лондоне, быть республиканцем в Париже», не бросал слов на ветер и по мелочам не разменивался. Что же до его ученика лорда Пальмерстона, [452] спирита и члена тайных мистических обществ, побывавшего и лордом Адмиралтейства, и секретарем по военным делам, и шефом Форин офис, прежде чем встать у руля Британской олигархической империи, то он далеко переплюнул своего учителя. Потому как возвел сформулированное Бентамом правило в ранг официальной внешней политики. Последнее, конечно, не афишировалось. Зато работало как часы.

К середине XIX в. Лондон стал новым Римом на берегах Темзы, превратился в столицу величайшей в истории человечества колониальной империи, раскинувшейся на четвертой части суши. Британцы любили повторять, что над территорией сколоченной ими империи никогда не заходит солнце. По большому счету, так и было. Флот ее величества королевы Виктории [453] не имел себе равных, бороздил просторы Мирового океана, никто и пикнуть не смел. На его уровне держался и фунт стерлингов. Соответственно, колониальной державой заправляли те, у кого этих самых фунтов было много. Не бедовали и наши старые знакомцы Ротшильды. Напротив, вслед за деньгами к ним пришла и политическая власть. В 1847 г. сын Натана Ротшильда, ловко нажившегося на спекуляциях, когда Наполеон дал свою последнюю битву при Ватерлоо, был избран депутатом в палату общин от лондонского Сити. Это был не еще венец, в 1885-м внук предприимчивого Натана Ротшильда Натаниэл (1840–1915) стал членом палаты лордов. Я ни в коем случае не придираюсь к ним, с чего бы, людьми они были достойными, образованными, кое-кто из них, оставив банковское ремесло, с увлечением занялся наукой и, кстати, тоже преуспел. Просто на примере этой олигархической семьи хочу показать: деньги пришли к власти над миром, только и всего.

Ну а за тем, чтобы все так и оставалось в дальнейшем, денно и нощно приглядывали две могущественные структуры, британская разведка и британская дипломатия. Они были под стать непобедимому флоту ее величества и непотопляемому фунту, а как же. Особое место в описываемой схеме занимала британская Ост-Индская компания, служившая колониальной империи чем-то вроде станового хребта. При этом Британия, хотя и называлась монархией, была, по сути, олигархической республикой, скроенной по модернизированным венецианским калькам, только в неизмеримо большем масштабе.