Чтение онлайн

Когда я учился в школе, декабристов называли трогательно наивными, но храбрыми революционерами от дворянства. Первой порослью, как-то так. В ходу была фраза Ленина о том, как они «разбудили Герцена», который, проснувшись, разбудил кого-то еще, разночинцев, должно быть, которые, в свою очередь, растолкали народовольцев, ну и понеслась нелегкая по кочкам. Так что, хоть и чудовищно далеки они были от народа, как, помнится, сокрушался Ильич, но их дело не пропало даром, отнюдь.

Впрочем, что там школьный курс. Лично у меня к декабристам всегда было особенное отношение, в юности их образы были окутаны чем-то вроде ореола. Полагаю, я был не одинок. Стоило лишь задуматься о них, и перед глазами восставали блестящие офицеры, эполеты, французский язык как родной, настоящая белая косточка, не чета нынешней комсомольско-уголовной «элите», «законникам», поднявшимся достаточно высоко, чтобы писать настоящие законы. Не для «хаты», для нас всех. На «Звезду пленительного счастья» ходил раз пять, меньше, конечно, чем на «Корабль-призрак», [427] и все же. Никак не мог расстаться с идеалистами, загубившими жизнь ради тех, кого они лишь изредка наблюдали из окон карет. И, кстати, расплатившимися за свои убеждения сполна. Не отправившимися, как ни в чем не бывало, читать лекции в западных университетах, вот, значит, таким макаром мы и развалили ненавистную вам империю зла. Бурные, продолжительные аплодисменты…

Кстати, хороший вопрос, развалили бы они ее, если б им все же удалось задуманное? То есть, я хочу сказать, уж наверное, хоть кто-то из отцов Перестройки тоже надеялся Советскую империю лишь модернизировать, а не разносить по кусочкам, как позже вышло. Вне сомнений, это действительно так. Любопытно, а что могло получиться у декабристов, если бы им подфартило постричь Николая I в монастырь? Больно говорить, но, очевидно, ничего хорошего не случилось бы. Почему? А давайте остановимся на этом подробнее и приглядимся к событиям чуть более внимательно, чем мы это делали в школе. Итак…

Ох недаром партия, правительство и недремлющий комитет ГБ так опасались выпускать нашего брата за границы Отечества. Согласитесь, друзья, появление личности в штатском, столь колоритно выведенной Владимиром Высоцким в одной из песен, было настоятельной необходимостью. Ничего не попишешь, надо. Помните эти строки? «Перед выездом в загранку заполняешь кучу бланков, это еще не беда, но в составе делегации с вами едет личность в штатском — завсегда…» Только вот откуда напасешься этих бдительных личностей, если далеко за пределами Отечества оказываются целые армии? Хватай вокзал, чемоданы уходят! Солдатам с офицерами повязки на глаза нацепить, чтобы не пялились, куда не полагается? И как им в таком случае прицельно стрелять по неприятелям? В общем, если без шуток, с нашими вояками, сокрушившими Корсиканское чудовище, случилось примерно то же, что и четвертью века раньше с французскими добровольцами маркиза де Лафайета, когда те, побывав за морем, удостоверились: поди ж ты, живут, оказывается, люди без царя и горя не знают. Вернувшись в родные пенаты, наши воины-освободители взялись сколачивать всевозможные тайные общества. Идеи были разными, те, по которым предполагалось сковырнуть царя-батюшку к чертям собачьим, тоже попадались.

Первыми, сразу после европейского похода и Битвы народов, в 1813 г., возникло несколько так называемых артелей. Пускай это название не вводит вас в заблуждение, ремесленниками там и не пахло, это были тайные собрания гвардейских офицеров. В 1816 г. они слились, образовав Союз спасения. Что показательно? Что пора что-то делать, было ясно и царю, причем задолго до будущих декабристов. Заговорщики еще ходили пешком под стол, когда он, едва очутившись у руля империи, учредил нечто вроде тайного совета, в шутку названного Comit'e du salut public, [428] наверное, Александру не давали покоя якобинцы. Ну что же, он мог позволить себе позубоскалить, их же казнили семь лет назад. В организованную императором структуру вошли его ближайшие друзья. Они мнили себя реформаторами. Прошло еще пятнадцать лет, прежде чем тезка императора Александр Муравьев, [429] начальник штаба гвардейской бригады, занялся составлением своего рецепта спасения Родины. Компанию гвардейскому полковнику составили его однофамилец офицер Генштаба Никита Муравьев, [430] братья Сергей и Матвей Муравьевы-Апостолы [431] (напасть какая-то с этими Муравьевыми у декабристов вышла), князь Сергей Трубецкой, [432] полковники Глинка [433] и Пестель, [434] Впрочем, Трубецкой тоже был полковником.

Несколько позже их Союз спасения переименовали в Общество истинных и верных сынов отечества. Оно было не особенно многолюдным и не очень тайным, да и декларировавшиеся им цели были умеренными. Соратники, именовавшиеся «мужами» и «братьями», обязывались поддерживать благие начинания властей, препятствовать злу и искоренять социальные пороки. Обличать злоупотребления чиновников, бороться с казнокрадами и вести среди населения разъяснительную работу. Вроде как имелись и тайные цели, но те не оглашались. Понятно, как же без секретности, несколько ступеней посвящения и слово «брат» в обращении друг к другу наводят на мысли о масонском клише. Правда, «братьев» было совсем не много, человек тридцать от силы.

Образованный в январе следующего 1818 г. Союз благоденствия насчитывал уже несколько сотен членов и имел отделения в Петербурге, Москве, Тульчине, Полтаве, Кишиневе, Тамбове и Нижнем Новгороде. Целей, преследовавшихся этой организацией, в свою очередь никто не скрывал. А чего скрывать-то: помогать правительству, искоренять коррупцию, народишко темный просвещать, словом, ничего предосудительного. Эти планы не были тайной для императора Александра I, перелистав добытый агентурой устав Союза, самодержец якобы печально вздыхал, мол, вот, паразиты, сам таким романтиком был…

В общем, никто заговорщиков и пальцем не тронул, правда, кое-какие меры предосторожности все же были предприняты. Масонские ложи от греха подальше запретили, за армией приставили приглядывать тайную полицию. Вероятно, на решение царя повлияли упомянутые выше революции в Испании, Италии и Греции. Будучи умудренным политиком, он наверняка осознавал: масонские организации, со всеми их распрекрасными лозунгами и протоколами о намерениях, легко превращаются в превосходный инструмент закулисного влияния, и далеко не Россия тут — законодатель мод. Идеологические войны — дело тонкое. В конце концов, кошмарный пример Франции был достаточно свежим. Там ведь тоже много и долго твердили о светлом будущем, рисуя молочные реки в кисельных берегах. А вместо идиллии получили жуткую резню. Кстати, раз уж речь пошла о масонах, самое время спросить, а откуда это они взялись в России?

Считается, первая российская масонская ложа была организована в 1731 г. при содействии Великой ложи Англии. Как пишет Олег Платонов, даже возглавлял ее англичанин на русской службе Джон Филиппе. [435] Через десять лет его сменил шотландский генерал Джеймс Кейт. [436] Немцы отстали от британцев на семь лет, первые сведения о проникновении в Россию берлинской ложи Трех Глобусов датируются 1738-м. Это вторжение не ускользнуло от внимания Тайной канцелярии, ее шеф граф Шувалов [437] сделал императрице Елизавете соответствующий доклад. Однако никто всерьез не противодействовал процессу, и к середине XVIII столетия членами масонских лож стали многие представители высших эшелонов власти, в том числе и те, кто входил в окружение императрицы. Удобный формат отношений, слов нет, встретиться в непринужденной обстановке в свободное от работы время и обсудить накопившиеся проблемы. Одна была беда. Русские масонские ложи были вторичны по отношению к западным. То есть были не самостоятельными структурами, а, скорее, выступали филиалами европейских материнских лож. А те, в свою очередь, как уже не раз говорилось выше, зачастую служили филиалами разных секретных организаций и спецслужб вроде ордена иллюминатов или, скажем, Интеллидженс сервис. Следовательно, тщательно исполняя инструкции, спускаемые вниз зарубежными мастерами, русские «братья» рисковали стать изменниками Родины в самом прямом смысле этого слова. Кто сказал, будто где-то на берегах Майна или Темзы кто-то станет печься о безоблачном будущем России, да с каких таких пирогов!

Последствия такого положения вещей не замедлили сказаться уже по ходу Семилетней войны, когда, например, после кровопролитного Кунерсдорфского сражения летом 1759 г. победоносные войска генерал-аншефа Салтыкова [438] не заняли Берлин, а это было плевое дело. Дорога на столицу оказалась открытой, Пруссия очутилась на грани катастрофы, ее несчастный король слал панические депеши: «Лелик, все пропало!» Ну, точнее, почти так. «Все потеряно, спасайте двор и архивы!» — приказал он министру, но тут русская армия встала как вкопанная. Историки пишут, главнокомандующий получал из обеих столиц, Санкт-Петербурга и Вены, противоречащие друг другу приказы, императрица тяжко хворала, а ее сын, будущий Петр III, обожествлял поверженного, но недобитого Фридриха. «Я возвещаю Вам о чуде Бранденбургского дома! — писал уже на следующий день отрусивший перышки прусский король. — В то время, когда враг, перейдя Одер, мог закончить войну, он ушел в направлении Либерозе». Так впоследствии это невероятное событие и вошло в анналы истории под именем Чуда Бранденбургского дома. К слову, это было не первое чудо в исполнении русских. За два года до описываемых событий, в 1757 г., под Гросс-Егерсдорфом русскую армию, стоило ей сокрушить пруссаков, сковал точно такой же неслыханный паралич. Правда, командовал ею не Салтыков, а его предшественник фельдмаршал Апраксин. [439] Чудеса не исчерпались и позже. Так, генерал Тотлебен, таки взявший Берлин в 1760 г., позже был уличен в переписке с прусским королем Фридрихом. [440]

Та же картина наблюдалась и в эпоху Екатерины Великой, когда значительная часть правящего класса империи стала зачарованно поглядывать на Запад. Может, в этом и не было бы ничего плохого. Если бы Запад не преследовал повсюду одни свои интересы, хоть уже в те отдаленные времена научился прикрывать их разговорами о всевозможных пресловутых общечеловеческих ценностях…

Под конец XVIII столетия в Россию проникли и розенкрейцеры, и мартинисты, [441] и даже иллюминаты. Так что нашумевший в свое время телефильм Марка Захарова о похождениях в России знаменитого графа Калиостро, в принципе, построен на реальных событиях. [442] Калиостро действительно организовал в Петербурге ложу египетского масонства, где, как твердили недоброжелатели, собрания частенько перерастали в оргии. А еще вскружил головы русским «братьям» обещанием строительства машины по производству золота из ничего. Ух ты, да он прям в точку попал, принимая в учет наши вековые мечты об Иванушке-дурачке, получающем в качестве бонуса скатерть-самобранку, красавицу царевну и золотую рыбку в аквариуме со всеми аксессуарами…

В 1782 г. деятельность «вольных каменщиков» в империи была запрещена. Запрет не очень-то их стеснил, выручали широкие связи в государственном аппарате…

Наследовавший Екатерине император Павел некоторое время благоволил к масонам. Пока не узнал об их роли во Французской революции, как-никак, революционеры перебили множество особ королевской крови, в том числе короля, королеву и десятилетнего дофина. Кошка же между масонами и Павлом I пробежала тогда, когда он, став новоиспеченным гроссмейстером Мальтийского ордена, потребовал у англичан Мальту и получил в ответ сами знаете что. Сближение с Наполеоном и замысел вторжения в Индию стоили самодержцу и новоиспеченному гроссмейстеру ордена иоаннитов головы. Заговорщики задушили его в собственной спальне. В то время английским премьером был масон Фокс. Россия, как временно заблудившийся электрон, вновь вернулась на орбиту Британии. В окружении нового императора отцеубийцы Александра I оказалось множество масонов. Под их влиянием оказались Министерства юстиции, внутренних и иностранных дел, а также многие другие государственные институты, учреждения и департаменты. Никто не говорит, будто русские масоны были сплошь преступниками. Это были честнейшие люди, желавшие Родине одного добра. Просто они взирали на Туманный Альбион как на пример. Тонкость в том, что с Альбиона на Россию глядели несколько по-другому…