Чтение онлайн

– Вы немец?
– поинтересовался Люс.

– Яволь, майн герр! Карл Йозеф Кубман, майн герр.

Через несколько минут Карл Йозеф Кубман пророкотал в трубку:

– Сеньор Трокада час тому назад уехал со своими друзьями в ресторан <Ля лангуста Американа>, на Рикардо Леон, телефон 247-02-00.

– Благодарю вас, - сказал Люс и сразу же озлился на себя: <Идиот, зачем благодарить наци?! Наверняка он наци, который удрал туда в сорок пятом. Проклятая немецкая привычка>.

Трокада действительно сидел с друзьями в <Ля лангуста Американа>.

– Где вы, милый Люс?!
– закричал в трубку Трокада, и казалось, что он сейчас сидит в соседнем номере парижского отеля <Эр Франс>.
– Немедленно подъезжайте сюда!

– Это трудно, дорогой Хосе Мария, я в Париже..

– Ну и что? Прилетайте. Мы славно попьем ваше любимое <тинто>. А?

– Спасибо, старина, думаю, мы это сделаем в следующий раз, может быть, завтра. Если столкуемся сейчас.

– Я вас понял. Считайте, что столковались. Я - <за>.

– Мне нужно для начала тысяч семьдесят. Долларов.

– Это возможно. Каким будет второй взнос?

– Еще тысяч сто.

– Считайте, что заметано. Прилетайте завтра, обговорим детали. Клянусь честью, мы с вами сделаем ленту века! Одно условие - только не современность! И без всяких социальных трагедий: здесь это никого не интересует. Вы понимаете? Шекспир, Бальзак, Барроха. И война тоже не надо - у нас свое отношение к прошлой войне. Я, естественно, не разделяю этого отношения к прошлой войне, но надо смотреть на вещи трезво. Классика, мой дорогой друг, все что угодно из классики!

– Классика меня сейчас не интересует!

– Езус Мария, не мне вас учить! Соблюдайте пропорцию форм, и пусть ваши герои говорят о злодеях императорах и о коррупции в сенате Рима! Пусть ваши герои ругают кого угодно, только б они ходили в шкурах или бархатных камзолах!

– Мне не хотелось бы врать. Тем более что речь в моей новой ленте пойдет не о вас, а о Германии.

– Здесь это не пустят. Наше правительство любит канцлера Кизингера! Я догадываюсь, как и что вы хотите снимать о Германии, - наше министерство иностранных дел будет возражать, уверяю вас! Словом, мне трудно объясняться по телефону. Прилетайте, я постараюсь вас убедить...

– Спасибо, - вздохнул Люс.
– Я, быть может, перезвоню вам... Салют!..

– Хайль Гитлер!
– засмеялся Хосе Мария.
– Жду звонка.

<Ему трудно говорить по телефону, - вздохнул Люс, - бедный добрый буржуа. Ему и вправду трудно: у них все, как в Германии сорок четвертого года. А он привык ездить в Париж, где болтают, не оглядываясь на полицию...>

Люс сел на подоконник. Он тоскливо ждал рассвета, а потом спустился вниз, уплатил в <ресепсьон> за номер и телефонные разговоры и пошел к мертвенно освещенной громадине самого красивого европейского аэропорта: там хоть можно быть среди людей, выпить в баре и заодно решить, каким образом завтра же, не позднее середины дня, оформить продажу дома. Или заклад под вексель. А <мерседес>, который заводится с пол-оборота, продать надо будет рано утром. А вечером вылетать в Гонконг. Молодец прокурор. Он подобрал такие материалы в библиотеке, по которым можно составить точный маршрут.

Дети? Что ж... Дети. Пусть у детей будут честные отцы - это важней, чем количество комнат в квартире, право слово.

Он взял в баре виски, отошел от стойки, сел в уголке и, повернувшись к стене, уперся взглядом в свой взгляд: стена была зеркальная. Люс оглянулся - в баре было пусто. Он набрал в рот виски и пустил тоненькую струйку в свое изображение на зеркале, и его лицо в зеркале потекло, сделавшись смешным и жалким.

Он поднялся и пошел в <информасьон>– выяснять, сколько стоит билет до Гонконга через Сингапур, Тайбэй, Токио и Кантон.

ЗАБОТЫ ПОЖИЛЫХ МУЖЧИН

_____________________________________________________________________

1

Берг неторопливо просматривал утренние газеты. Спешить ему теперь было некуда, поэтому газеты он листал лениво и внимательно.

<Прокурор Берг попросил отставку, ссылаясь на резко ухудшившееся

состояние здоровья. По сведениям, полученным из осведомленных

источников, министр поручил статс-секретарю министерства доктору

Кройцману немедленно вылететь в Западный Берлин для проведения

консультации с врачами. Министр выразил озабоченность в связи с

состоянием здоровья прокурора Берга. Предполагают, что в случае, если

врачи будут настаивать на госпитализации Берга, его дела, носящие

чрезвычайный характер, временно примет Кройцман, один из наиболее

талантливых учеников Берга>. (<Ди велът>.)

<В <Байерн-курир> появилась заметка, в которой уход Берга в

отставку трактуется как <признание прокурором собственного бессилия>.

Подобного рода комментарий может рассматриваться лишь как полная

некомпетентность или злостное сведение счетов с одним из самых

уважаемых юристов Федеративной Республики. Берг не щадил сил, отдавал

всего себя созданию нашего демократического законодательства. Писать

так о человеке, состояние здоровья которого считается далеко не

нормальным, не в духе нашей прессы. Комментарий баварской прессы

прозвучал резким диссонансом в серии откликов на это событие, с

которыми выступили ведущие газеты. Мы, со своей стороны, можем лишь

принести прокурору Бергу глубокую признательность за все то, что он

сделал для нашего правосудия>. (Г. Краузе. <Гамбургер рундшау>.)

<Демократическая перепалка в нашей <демократической> прессе

лишний раз свидетельствует о том духе <изящной> коррупированности,

который царит в ФРГ. Надо смотреть правде в глаза: Берг уже давно

неугоден ХДС/ХСС, с тех пор, как он привлек в 1964 году к

ответственности семь высших офицеров бундесвера за злодеяния,

совершенные ими в России и Франции во время войны, когда эта семерка

носила не зеленые, а черные мундиры. Берга вынудили уйти в отставку.

Нам лишь остается сожалеть, что прокурор не проявил гражданского

мужества и не продолжил борьбу>. (Г. Кроне. <Телеграф>.)

Берг сунул газеты в карман халата и пошел в ванную комнату. Каждое утро он подолгу растирал тело жестким полотенцем и считал, что это спасло его от склероза, поскольку кровообращение получало допинг - не фармакологический, а естественный. <Лоси тоже трутся в лесу об деревья, думал Берг, - а надо во всем брать пример с животных. Черчилль правильно делал, что спал после обеда: все звери спят после обеда. Жирный? Ну и что? Лучше помереть жирным стариком, чем стройным молодым мужчиной>.