Бомба для пpедседателя
Шрифт:
5
– Прости, я опоздал, Штирлиц...
– Я уже начал волноваться... Здравствуй, Холтофф.
– Меня вызывал Айсман.
– Что случилось?
– Он подставляет меня под удар, сволочь этакая... Он требует, чтобы сначала я затянул дело с проверкой <мерседесов>, а потом опротестовал данные моей же экспертизы... У тебя нет чего-нибудь от сердца?
– Выпей коньяку, я же говорил тебе...
– Нет, сейчас мне совсем плохо...
– На... Положи под язык. Это нитроглицерин.
– Спасибо. Он сразу растаял, это ничего?
– Так и должно быть...
– Что делать с Айсманом?
– Сложный вопрос. Ты что предлагаешь?
Холтофф 'достал из кармана пакет и передал его Штирлицу:
– Спрячь это. Тут кое-что на Айсмана. Здесь достаточно материалов, чтобы утопить его. Не надо здесь смотреть! Зачем ты здесь смотришь?
Штирлиц удивился:
– А вдруг ты суешь мне какой-нибудь государственный <топ-секрет>? Меня возьмут с ним и посадят на десять лет, и ты будешь счастлив, разве нет?
Холтофф похолодел. Он смотрел Штирлицу в глаза, окруженные мелкой сеткой морщин, которые казались под стеклами очков особенно глубокими.
– Покажись врачу, - посоветовал Максим Максимович.– Не играй с сердцем, старина, с ним шутки плохи...
И углубился в изучение материалов на Айсмана. Он долго рассматривал фотографии, на которых тот был запечатлен расстреливающим женщин в Освенциме; было там несколько фотокопий постановлений на ликвидацию узников с санкцией Айсмана; было показание старухи еврейки про то, как Айсман лично убил двух ее малолетних внучек...
– Да...– сказал наконец Исаев.– Материал страшный.– Он протянул конверт Холтоффу: - Возьми. Зачем ты даешь это мне? Почему бы тебе самому не распорядиться? Прокуратура совсем рядом с твоим домом, да и времена иные...
– Это должно исходить от другого человека.
– А почему этим <другим человеком> должен быть я?
– Потому, что к Айсману тянутся нити от красного... А им ты занимаешься... А Берг, получив эти материалы, прижмет Айсмана и посадит его, а из-за решетки он мне не страшен, он там будет молчать...
– А может быть, послать эти материалы в газету?
– Кто их пошлет?
– Аноним...– ответил Исаев и задумчиво посмотрел па Холтоффа. Аноним...
– Аноним есть аноним, Штирлиц... Ты же знаешь пашу печать...
– А если отправить это в Бонн?
– Там это смогут прикрыть. Берг этого прикрывать не станет.
– Разумно, - произнес Исаев очень медленно, чуть не по слогам.– У тебя есть телефон Берга?
Холтофф отхлебнул глоток воды со льдом из высокого стакана и ответил устало:
– Конечно. Какой тебе? Домашний или рабочий?
– Рабочий, естественно. Я же буду делать официальное заявление...
– 88-67-76. Запиши.
– Не надо. Я пока еще умею запоминать. 88-67-76. Сейчас я вернусь, погоди минуту.
– Куда ты?
– Я позвоню и запишусь к нему на прием. Прямо с утра. Я приду к нему завтра первым и поговорю до того, как начнется обычная нервотрепка...
– Не надо первым, - быстро сказал Холтофф.– Я у него завтра буду с экспертами в девять. Не надо нам сталкиваться там, бога ради...
– Ты к нему надолго?
– На час-полтора...
– Хорошо. Сейчас. Я позвоню именно отсюда, тут безопасно...
Исаев отошел к телефону, который стоял на столике у входа, и набрал номер. Холтофф напряженно прислушивался к разговору Штирлица с секретарем Берга. Когда тот вернулся на место, Холтофф сказал:
– Я буду завтра ждать тебя здесь же. В три. Успеешь к этому времени?
– Да. Я думаю, да. Теперь последнее: откуда ко мне попал этот пакет? Допустим, он меня спрашивает. Что я отвечаю? Твоя версия?
– Получи гарантию у Берга, что Айсман будет посажен, и пусть он тогда приводит меня к присяге.
– Все в порядке, - доложил Айсман Бауэру, - он ушел к Ульбрихту, а завтра в десять будет у Берга с материалами. С прекрасными материалами, компрометирующими фашистского головореза Айсмана...
– Ну что ж, - ответил Бауэр, - в добрый час. Поздравляю с удачей. Значит, завтра в десять пятнадцать они будут скомпрометированы, а мы подведем черту под этим делом, достаточно нам всем поднадоевшим...
6
Уважаемый Максим М. Исаев!
Я отвечаю на Ваши вопросы в той же последовательности, в какой
Вы их поставили...
1. Действительно, в 1945 - 1946 годах я был руководителем отдела
декартелизации. Мне вменялась в обязанность борьба против преступного
германского промышленного бизнеса, виновного в том, что Гитлер пришел
к власти, а также в том, что он развязал войну. Вы спрашиваете: в
связи с чем я оставил свой пост? Я не о с т а в л я л своего поста.
Я был у в о л е н.
2. Летом 1946 года я был приглашен к мистеру Келли и его
помощнику м-ру Д. Ф. Лорду, которые просили меня не привлекать к
ответственности Айсмана, поскольку он, по их словам, <был завербован
и работал над выявлением особо опасных нацистских преступников>. Я
отказался подчиниться этой <просьбе>. Уже тогда, по моим сведениям,
г-н Айсман начал выполнять определенные задания картеля Дорнброка,
который, правда, действовал нелегально, прикрываясь фиктивными
директорами, игравшими в независимость и антинацизм. Несколько раз
аппарат генерала Макклея предлагал мне <выпустить пар> и не <давить
на бедных немцев, которые лишь выполняли свой долг>. Я не считал себя
вправе идти на сделку с совестью. Я продолжал расследования,
арестовывал пособников нацистов, которые начали прятаться за ловко
придуманную личину <людей, не имевших возможности сопротивляться
диктату аппарата партии>.
3. Я не просто подвергался давлению со стороны лиц, связанных с