Чтение онлайн

О том, что организаторы заговора не сомневались в успехе на­мечаемого предприятия, свидетельствует уже такой факт: для чле­нов организации была приготовлена «кипа нашивок» и «ликую­щие прокламации о свержении власти большевиков».

Позже, 21 марта 1919 года, в своей речи на съезде Ленин при­знает: «У нас бывали разногласия, ошибки — никто этого не отри­цает. Когда Сталин расстреливал в Царицыне, я думал, что это ошибка, думал, что расстреливают неправильно, и те документы, которые цитировал тов. Ворошилов... нашу ошибку раскрыли. Моя ошибка раскрылась, а ведь я телеграфировал: будьте осторожны. Я делал ошибку. На то мы все люди...»

Таковы были неписаные законы Гражданской войны. И вот в эту смутную пору, в полуосажденном Царицыне, в условиях воен­ной и классовой борьбы Сталин предпринимает попытку создать в городе своеобразный «остров социализма», реально отвечавший принципам справедливости пролетарской диктатуры.

Взвалив на себя обязанности по организации обороны Цари­цына, Сталин не отталкивается от того поручения, для которого Совет народных комиссаров направил его на Юг. «Взятие Кала­ча, — сообщил он Ленину, — дало нам несколько десятков тысяч пудов хлеба... Уборка хлеба, плохо ли, хорошо ли, все же идет. Наде­юсь в ближайшие дни добыть несколько десятков тысяч пудов хле­ба и также отправить Вам... Я предписал котельниковскому упол­номоченному организовать соление мяса в больших размерах, дело уже начато, результаты есть, и, если дело разрастется, то на зиму мяса будет достаточно (в одном Котельниковском районе скопи­лось 40 тысяч голов крупного скота)».

И все-таки главным объектом его внимания теперь стал фронт. Он самым тщательным образом изучал обстановку, обдумывал идеи тактической обороны, согласовывал их с командирами час­тей. Накануне очередного наступления Донской белой армии Ста­лин провел в Котельникове совещание Военного совета.

Военный совет рассмотрел план операций фронта. На нем за­благовременно, 8 августа, Сталин с Ворошиловым дали распоряжение командирам 1-го кавалерийского крестьянского полка Б.М. Думенко и Г.К. Шевкоплясову о переброске части войск с южной час­ти фронта на север.

Однако в период Гражданской войны не все приказы исполня­лись беспрекословно. В психологии командиров того времени ши­роко бытовала болезнь партизанщины и местничества. Опасаясь прорыва на своем участке, командование Южфронта задержало переброску войск. Воспользовавшись этой нерасторопностью, че­рез два дня противник занял Иловлю и Мзгу. Части Красной Ар­мии отступили на линию Карповка — Воропоново — Царицын. Появилась угроза прорыва белых к городу.

11 августа, связавшись по прямому проводу с командиром от­ряда в Котельникове Васильевым и настаивая на незамедлитель­ной переброске на север конной группы с южной части фронта, Сталин указывает: «Я уже 10 дней тому назад говорил об этом, тре­бовал от Шевкоплясова частей на север, но Шевкоплясов до сих пор не исполнил своего долга...»

Гул боев уже был слышан в городе, однако и после состоявшего­ся острого разговора командиры Южного фронта не спешили ид­ти на помощь Царицыну. Связавшись на следующий день со шта­бом на станции Ремонтная, в ответ на вопрос: «Скажите, мартыновцы прибыли на Ремонтную?» — на другом конце линии заявили: «Нет. Шевкоплясов грузится».

Казалось бы, по всем законам психологии Сталин должен был сорваться. Но он не потерял выдержки. Правда, многозначительно предупредил: «Имейте в виду, что Царицын, быть может, накануне падения... Если завтра не дадите полк с кавалерией, Царицын будет взят. Южный фронт будет обречен на гибель. Не могу не заметить, что вся ответственность за эту почти вероятную катастрофу падет на Шевкоплясова, который жалкий Куберле ставит выше России... Военсовет предписывает Думенко прибыть в Царицын хотя бы с двумя опытными эскадронами». Таковы были будни войны.

С 13 августа приказом Сталина Царицын и губерния были объ­явлены на осадном положении. Вся городская буржуазия была мо­билизована на рытье окопов и сооружение укреплений. Его энер­гичные меры, настоятельность и организаторская предприимчи­вость разрядили обстановку.

В Бюллетене Военного совета Северо-Кавказского округа о по­ложении на Царицынском фронте от 15 августа, подписанном Сталиным и Ворошиловым, отмечалось: «Север: Положение твер­дое и уверенное; атак не было. Юг: Положение твердое и устойчивое.

Запад: Наши войска, оттесненные было от участка железной до­роги в районе станции Воропоново, остановились на устойчивых позициях. Приведя себя в порядок и получив подкрепление, меж­ду прочим, из рабочих полков, днем 15 августа частично переходи­ли в наступление, вернулись снова на ст. Воропоново, разогнали противника и забрали 7 пулеметов.

В городе — порядок. Среди рабочих подъем и сознательное от­ношение к моменту. Дезертиры из действующих резервных час­тей, уклонявшиеся от исполнения своего революционного долга, задерживаются, арестовываются и штрафными командами от­правляются на фронт... Положение города остается осадным».

Не сумев захватить Царицын с ходу, белоказаки стали сосредо­точиваться на его подступах. 18 августа армия генерала Краснова начала бои за овладение Царицыном. Напомним, что именно на 18 августа намечался мятеж, готовившийся заговорщиками. Лик­видация Сталиным врагов внутри города оказалась своевремен­ной.

Днем начала обороны Царицына считается 19 августа. Почти неделю казаки неоднократно предпринимали отчаянные попытки прорваться в город, но их усилия разбивались о стойкую оборону его защитников. Все атаки противника были отбиты. Теперь ответ­ный шаг был за Сталиным. 24 августа Сталин и Ворошилов отдали оперативный приказ о развертывании наступления. Оно развива­лось успешно; белоказаки дрогнули, а затем были рассеяны и от­брошены за Дон.

Отразив наступление сил казачьего предводителя Войска Дон­ского генерала Краснова, Сталин впервые примерил на себя мун­дир полководца, и он оказался ему по плечу. У каждого полководца есть свой Тулон — для Сталина им стал Царицын.

На этом участке фронта Гражданской войны, имевшем теперь решающее значение для ее дальнейшего течения, столкнулись два организаторских и полководческих таланта чрезвычайного нарко­ма Советской Республики Сталина.

В этом сражении ярко высветилась одна из характерных черт его интеллекта. То, что он умел мгновенно и во всей полноте обоб­щать знания и опыт других, приводя отдельные мысли и соображе­ния многих людей к единому знаменателю. Он, как никто другой, глубоко осознал, что особенностью этой войны была маневрен­ность и решительность в переброске частей с одного участка фрон­та на другой.

Сообщая Ленину о положении дел, в телеграмме от 7 сентября Сталин отмечал: «Наступление советских войск Царицынского района увенчалось успехом: на севере взята станция Иловля, на за­паде — Калач, Ляпичево, мост на Дону. На юге — Лашки, Немковский, Демкин. Противник разбит наголову и отброшен за Дон. По­ложение в Царицыне прочное. Наступление продолжается».

Но, хороший психолог, Сталин, как никто другой, понимал зна­чение движущих мотивов, морального фактора в человеческом об­ществе. Отмечая первую победу, он приказал провести 10 сентяб­ря в Царицыне парад. Парад состоялся. Подошедший в 7 часов ве­чера к зданию Военного совета фронта 1-й Коммунистический Луганский полк оркестр встретил исполнением революционной «Марсельезы». Сталин приветствовал защитников Царицына ко­роткой речью и от имени Совета народных комиссаров и Военного совета вручил командиру полка Питомину красное знамя.

На следующий день он уехал в Москву. Еще в разгар боев на Ца­рицынском фронте в Москве произошло трагическое событие. 30 августа, в пятницу, Ленин выступил на митинге в Замоскворец­ком районе перед рабочими завода Михельсона. Уже после митин­га, когда глава правительства собрался уезжать, в 10 часов 40 минут он был ранен выстрелами еврейки Каплан — террористки, при­надлежавшей к партии эсеров.

Весть об этом покушении пришла в Царицын ночью. В корот­кой телеграмме от 31 августа председателю ЦИК Свердлову, под­писанной Сталиным и Ворошиловым, отмечалось: «...Военный со­вет отвечает на это низкое покушение из-за угла организацией от­крытого массового систематического террора на буржуазию и ее агентов».