Чтение онлайн

Марь Иванна разрыдалась уже в полный голос. Но Вадим даже не дрогнул:

— Все! Встала к остальным. Народный любимец теперь будет радовать реактор, а не толпу.

Следующим вышел сержант, тот самый, что лениво проверил машину диверсантов. Он встал в центр, лицо белое, как мел. Вадим смотрел на него пару секунд и сказал сухо, без особых эмоций:

— Сонный клювырыл с отрицательным интеллектом. Ты умудрился проспать диверсантов прямо под носом. Такого полудурка, по уму, надо пустить в улей на корм…

Сержант дернулся, в глазах появился ужас. Вадим продолжил, чуть смягчив голос, но с жесткой насмешкой:

— Но у тебя дети. Сегодня я добрый. Поэтому пока отправка в биореактор отменяется. Отправишься в активную зону ядерного реактора! Главный атомщик как раз жаловался на недостаток смертников… Может, повезет. Вернешься домой с новым оттенком кожи и сможешь детям рассказывать, что папа был на курорте с полным набором радиационных процедур. Если не вернешься… ну, значит, внес свой вклад в дело построения коммунизма.

Сержант сжал губы и молча кивнул.

Следом на сцену вышел еще десяток сержантов и один лейтенант, но с ними Вадим не устраивал сцен. Просто озвучил допущенные ошибки и приказал искупить их. Под конец был вынесен вердикт:

— Так вот, эти чемпионы перед вами завтрашним же рейсом отправляются на Ленинградскую АЭС. Если же подобное повторится впредь, меры воздействия будут совершенно другими — расстрел или отправка в биореактор. Я не шучу. Может, федералы уже формируют колонны для наступления на юг, пока мы лясы точим. Свободны!

От телепатического импульса, куда Вадим вложил максимум раздражения, публика вздрогнула, и начала спешно расходиться.

— Ну ты и устроил им разнос, -подошел к альфе Стасевич. — Я б не смог лучше.

— И не надо. Займись здесь наведением порядка, товарищ полковник.

— Можно к стенке ставить за халатность?

— Только за повторные косяки, -ответил Вадим. — Людей лишних много?

— Я не понимаю, почему они здесь такие расхлябанные. Просто вслушайся в их ментальный фон.

— Я тоже не совсем понимаю, но разберусь.

— Ты тут еще долго пробудешь?
– уточнил полковник.

— Дня-три четыре, надо еще аэродром навестить.

Вадим остался в штабе дольше, чем собирался. Он сел в кресло, принадлежавшее Марии Ивановне и впервые за день позволил себе тишину.

Прислушался к ментальному фону города. Ульевые ретрансляторы гудели привычным образом, но общий настрой роя в Петрозаводске отличался от петербургского или новгородского. Здесь витала мягкость, нерешительность, даже излишняя заботливость. Вадим уловил источник — отголоски личности Странника.

Да, тот был копией Вадима. Но копией условной. Он с самого начала пошел другим путем. Вадим был жестким, прямым, с цинизмом, позволяющим держать систему в тонусе. А Странник развил в себе противоположное: мягкость, сердобольность, желание при любых обстоятельствах смягчать удары судьбы. Это передалось через рой всем, кто жил в городе. Люди и омеги чувствовали себя защищенными и потому становились расслабленными.

Вадим вздохнул. Он понимал, что по меркам обычного человека силы Странника были прекрасно организованы. Любой чужак, попади он сюда, был бы поражен порядком, чистотой улиц, стабильностью по меркам постапокалиптического мира. Но по меркам Единства это была расхлябанность. Здесь не хватало дисциплины, не хватало жесткого контроля, и диверсанты этим воспользовались.

Для сравнения он вспомнил Новгород. Там правил Защитник. Полная противоположность Странника. Он превратил трехсоттысячную зону безопасности в военный лагерь. Там ходят строем, и даже дети с десяти лет работают, выполняют посильные задания. Жестко, без сантиментов. Но результат очевиден: Великий Новгород стремительно превращается в центр силы, который скоро может затмить даже Питер.

Вадим стиснул зубы. С одной стороны, он понимал цену гуманности. С другой видел, к чему ведет излишняя мягкость. Странник сделал свой выбор, и теперь город расплачивался за это. А ему, Вадиму, оставалось решать, что делать дальше, чтобы Петрозаводск не превратился в слабое звено в цепи Единства…

Потоки мыслей текли вокруг него, сотни обрывков, тысячи мелких деталей. Но среди них он выхватил нужный канал и обратился напрямую к командиру подразделения беспилотной авиации. Тот сразу почувствовал внимание истинного альфы. Мгновенно съежился, как мышь под взглядом хищника, мысленно приготовился к удару. Вадим успокоил его коротким импульсом:

+Претензий нет.+

Все, что требовалось, авиаторы выполняли исправно — дроны летали, разведданные поступали, связь поддерживалась. Здесь слабых звеньев не было.

+Работаете хорошо,+ мысленно добавил Вадим. +Но мне нужны свежие сведения по северному направлению.+

Поток информации полился сразу, четко и по порядку. Мелкие группы федералов двигались на юг. Не колоннами, не в открытую, а тихо, рассредоточено, маленькими отрядами. В районе Полярных Зорей они постепенно собирались в кулак. Пока еще не ударили, но концентрация сил становилась все заметнее.

Для Вадима это был сигнал. Наступление ВССР на юг становилось вопросом недель, возможно даже дней.

Его главная проблема заключалась в отсутствии доступа к спутниковой разведке. Единство работало с тем, что имело: дроны, вылазки разведгрупп, внедряемую агентуру. Но пробраться в штабы федералов пока не удалось. Те уже научились выявлять омег — ставили ловушки, проводили проверки, вылавливали всех подозреваемых. В таких условиях почти любая попытка внедрения заканчивалась провалом, нужны полноценные инфильтраторы…

«„Ох, как бы мне сейчас пригодился этот ГРУ-шный майор… “»

Вадим чувствовал давление. Малейшая ошибка в оценке сроков стоила бы дорого. Если он просчитается и наступление начнется внезапно, у северных рубежей не окажется достаточно сил, чтобы задержать удар. А в отличие от федералов, у Единства не было нормальной армии в четверть миллиона бойцов с ядерным оружием, флотом, авиацией.

Он продолжал сидеть в темноте кабинета, слушая тихое гудение ретранслятора. Мысли были собраны и сосредоточены: решения надо было принимать быстро. Но внутри оставалось ощущение тревоги, не паники, а осознания того, что противник уже дышит в затылок, и у него осталось критически мало времени на реагирование.

Вадим переключил внимание с беспилотников на другую нить. Где-то в глубине города находился один из пленных диверсантов — сержант Николай Руденко. В отличие от своего командира, майора Каплана, тот полностью принял установки Единства. Его мысли текли мягко, без сопротивления, словно растворялись в роевом фоне.