Чтение онлайн

— Вот это он сделал со своим городом.

Ментальный фон еще вибрировал, доносились обрывки криков, и на мгновение весь рой словно завис в молчании. Вадим скривился, выплюнул одно слово:

— Мразь.

Скрипач зашевелился на полу, глаза его сверкнули, и в поле пробился новый сигнал — сбивчивый, но в нем чувствовалась гордость. Он будто наслаждался тем, что все видели его творение. Анджей дернулся было снова ударить, но Вадим поднял руку, останавливая его.

— Подожди. Пусть скажет.

Скрипач дернулся, поднял голову, и на его лице появилась растянутая в улыбке гримаса. Глаза смотрели не на людей в комнате, а куда-то сквозь них. Вадим наклонился вперед и сказал:

— Говори. Кто ты и зачем устроил тот ад в Пскове?

Скрипач усмехнулся. Его голос был сиплый, но в нем слышался какой-то странный азарт.

— Ад? Нет… Это музыка. Я создал гармонию из хаоса. Люди кричали, стонали, умирали, но в этих звуках был ритм. Хронофаг лишь дал мне инструмент, превратил в творца.

Анджей скрипнул зубами.

— Ты из людей делал инструменты, урод. Ты превращал их в мясные трубы и орущие многоножки. Это не музыка.

— Это искусство, -перебил его Скрипач, глаза загорелись. — Вы ничего не понимаете. Скрипка из жил, орган из легких, хор из сотни голосов, слитых в один поток… Разве это не шедевр? Никто до меня не смог бы так. Я услышал в них то, что они сами не слышали!

Вадим резко оборвал:

— Это садизм, а не шедевр. Ты искалечил оставшихся в городе людей.

— Город был пуст, -отмахнулся Скрипач. — Всех ждала смерть, заражение косило их, надежды не было. Я подарил им смысл, я превратил их конец в неповторимое музыкальное произведение. Их боль стала аккордом, их тела — инструментами.

Анджей шагнул ближе, склонился над ним и процедил:

— Ты бездарный мясник, а не музыкант.

Скрипач закашлялся, но продолжал говорить, будто не слышал оскорбления:

— Хронофаг не изменил меня. Он лишь снял маску, дал голос тому, что было внутри. Я всегда чувствовал эту музыку. Слышал ее в звуках города, в гуле улиц, в ритме шагов толпы, а теперь я могу творить по-настоящему.

— Значит, -усмехнулся Вадим. — Все это было в тебе и до заражения?

— Да, -гордо сказал Скрипач. — Вирус только раскрыл мою сущность. Сделал возможным то, что раньше было лишь мечтой.

Анджей повернулся к Вадиму:

— Слышишь? Ему и оправдываться не надо, он гордится тем, что сотворил.

Вадим кивнул, снова посмотрел на пленника.

— Ты называешь это музыкой. Но никто, кроме тебя, не слышит в этом ничего, кроме боли и ужаса.

Скрипач заулыбался шире, глаза его блестели безумием.

— Конечно. Они не понимают. Даже вы, чужие, не понимаете. Но я слышу хор. И хор будет звучать, пока я жив!

Анджей присел на корточки напротив пленника и холодно посмотрел ему в глаза.

— А я покажу тебе, чем твоя «„музыка“» кончилась.

Он не стал говорить больше. Просто открыл поток памяти, и в ментальном фоне развернулись картины. Огонь, пожирающий биомассу. Твари, которые выли и корчились в пламени. Та самая «„скрипка“» с простреленной головой. Улей рушится, превращается в обугленные руины с прожаренной дочерна монокультурой…

Скрипач сначала застыл, потом вдруг истерично вскрикнул и дернулся вперед, будто хотел вцепиться в Анджея зубами. В тот же миг в ладони Нижинского вспыхнуло свечение — выстрел плазмоида угодил пленнику прямо в колено. Резкий запах паленого мяса ударил в нос, Скрипач завыл, захрипел, по радиотелепатическому каналу пронесся отчаянный вопль боли.

— Варвары!
– заорал он, катаясь на полу. — Вандалы! Вы уничтожили величайшее произведение искусства! Вы убили симфонию, которую никто никогда больше не повторит!

Он бился, как одержимый, голос его срывался.

— Вы сломали хор! Сожгли орган! Вы — вредители! Примитивы! Свиньи в грязи, которым жемчуг не нужен!

Вадим смотрел на все это молча. Потом медленно повернул голову к Исаеву.

— Ну и что? Есть у тебя диагноз?

Исаев глубоко вдохнул, словно собирался, и сказал спокойным, почти профессорским тоном:

— Параноидная шизофрения с маниакальными элементами. Выраженное расстройство аффективного спектра. По сути, хронический психоз. Если переводить на нормальный язык: он абсолютно уверен в собственных бредовых идеях, считает их вершиной смысла, и любая попытка поставить это под сомнение вызывает у него бурю эмоций. С точки зрения психиатрии — классическая форма бреда величия, только трансформированная вирусом. Его суть — желание контроля и власти, замаскированное под «„творчество“». Вся эта риторика про музыку и симфонии — лишь оболочка. На деле он превращал людей в инструменты потому, что видел в них только материал. Он сам для себя дирижер, а все остальные — расходные детали для его оркестра.

— Дирижер, бл…дь. Тоже мне, Моцарт в мире мясокомбината, -он махнул рукой, ясно давая понять, что продолжать разговор смысла нет. — Бери его. Делайте с ним что угодно. Режьте, пытайте, травите ядами, проводите вивисекцию на живую… я не против.

Исаев подпрыгнул от радости, будто его только что пустили в кабинет с подарками. На лице отразился тот самый взрывной восторг ученого, который годами копил гипотезы и шелохнулся от одной мысли: теперь материал, наконец, рядом.

— Вы не представляете, -проговорил он вслух, потирая руки. — Что это дает! Это шанс понять механизм формирования альф от А до Я. План прост, а двух словах — мы разберем его по молекулам. Для начала полное секвенирование генома и эпигенома, чтобы увидеть, какие участки активируются при обращении и как вирус взаимодействует с генетическим фоном. Потом клеточное картирование, транскриптомика и протеомика по зонам мозга и периферии, чтобы понять, какие типы нейронов и глиальных клеток перестраиваются. Функциональная нейровизуализация и карта связей в мозге, плюс цифровое картирование коннектома для выявления аномалий.

Не помешает составить иммунологический профиль и провести вирусологические анализы, чтобы выяснить, как именно Хронофаг взаимодействует с иммунной системой данного образца и какие молекулярные сигналы он использует. Не забудем про трансмиссионные и фенотипические тесты в контролируемых условиях, необходимо понять порог передачи и факторы, определяющие направление мутации. Еще нужен биохимический анализ тканей, хочу понять, какие метаболические пути включаются при мутации и регенерации. Ну, а после перейдем к поведенческим и стресс-провокационным протоколам для моделирования давления на психику и оценки устойчивости к внешнему влиянию, все, разумеется, с детальной регистрацией нейронных коррелятов. Наконец, попытаемся выделить, сконструировать и протестировать биомеханические элементы, которые образец использовал для создания «„инструментов“», но это в контролируемой лабораторной обстановке, с ограничениями…

Исаев говорил быстро, захлебываясь от собственных мыслей, и в каждом пункте слышалась смесь академического слога и садистского восторга человека, который рад не столько научным данным, сколько возможности их добыть.

— Нам нужны отдельные помещения, -добавил он тихо, уже переходя к логистике. — Новые стерильные лаборатории, блоки нейроинструментов, доступ к секвенаторам, команда нейрохирургов и анатомов, плюс дополнительная охрана. И время. Много времени.

Вадим слушал молча, а после ответил.