Чтение онлайн

– Это очевидно, - еле слышно произнес Доннер.

Сэм мысленно кивнул себе. Инстинкты не подвели его. Ему уже было известно, где по-настоящему расположено темное сердце Фрайерс Брук.

– Я не сказал вам ни слова, - тихо, но очень жестко произнес Доннер.

– Понимаю.

– Лучше бы так. Серьезно.
– Интонации мальчика были почти угрожающими.
– А теперь скажите мне, покуда я не вышел из себя, что вы предпримете для того, чтобы меня перевели?

– Я хочу обследовать это место, - сказал Сэм.
– Хочу увидеть, что здесь происходит.

Они с Джином шли вместе по коридору, в нескольких метрах позади МакКлинтока, и вполголоса разговаривали.

– А тут что-то происходит, Сэм?
– спросил Джин.

Сэм бросил взгляд на МакКлинтока и прошептал: - Я с самого начала чувствовал, что с этим местом что-то не так. И с МакКлинтоком тоже. Смерть Корена не была несчастным случаем. Как и смерть Тулса. И Таннинг себя не убивал. Это подстроено, говорю тебе, Джин. Нужно здесь покопаться. Мы найдем кучу скелетов в шкафу, поверь мне.

– Что этот парнишка сказал тебе один на один?

Сэм в который уже раз взглянул на МакКлинтока.
– Мы не можем говорить об этом здесь, Шеф. Просто поверь - мы должны изучить обстановку во Фрайерс Брук и людей, которые ею управляют.

Джин обдумал это, кивнул и произнес: - Отлично. Мы утащим этого Джока МакКлизмака в участок, зажмем ему яйца в тисках и заставим спеть "Рыцарей Лох Ломонда".

– Нет, Шеф, так мы делать не будем. Что мы сделаем, так это будем вести себя, как полицейские.

– Я думал, это и есть вести себя, как полицейский, - без иронии ответил Джин.

Сэм придвинулся поближе и заговорил еще тише.
– Мне нужна свобода действий, хочу поразнюхать тут, но только без МакКлинтока у себя за спиной. Он позволяет нам видеть только то, что хочет, чтобы мы увидели. Займи его чем-нибудь, пока я отвлекусь по своим делам.

– Занять его? И как ты полагаешь, я должен это сделать, пригласить его сплясать танец шотландских горцев?

– Ну, если это сработает, Шеф. Ради бога, ты же старший инспектор, предполагается, что ты способен разрулить подобную ситуацию.

– А еще, поскольку я старший инспектор, предполагается, что я отдаю приказы, а не подчиняюсь им!
– прорычал Джин.
– Почему бы тогда тебе не померяться волынками с Дональдом-без-штанов, пока я все поразведаю?

– Потому что, Джин - позволь быть с тобой откровенным - ты все испортишь, наделаешь неприятностей, выведешь людей из себя и, скорее всего, ввяжешься в какую-нибудь драку. А это, Шеф, может быть не слишком продуктивно.

Джин бросил на него угрюмый взгляд.
– Какой нелестный отзыв о моих возможностях, Тайлер. У меня есть способности.

– Знаю, Шеф, в погоне тебе нет равных. Пожалуйста, Шеф, займи чем-нибудь МакКлинтока, пока я брожу здесь. Оно того заслуживает. Я что-нибудь раскопаю, я знаю это. И еще, - теперь голос Сэма был уже на грани слышимости, - если МакКлинток виновен так, как я предполагаю, позже ты получишь полное удовольствие, забирая его под арест.

Джин измученно отразил на лице задумчивость, и не говоря ни слова, хлопнул Сэма по плечу и решительно зашагал к распорядителю.

Сэм отправился в другую сторону. У себя за спиной он услышал, как МакКлинток протестующе повысил голос: - Подождите-ка секундочку. Куда этот парень вздумал отправиться без присмотра?

Джин ткнул полицейским значком в лицо МакКлинтоку.
– В любую задницу, какую только пожелает, Джок. Мы уголовный розыск.

– Нет-нет-нет, такого я не допущу, чтобы офицеры болтались туда-сюда, где пожелают.

– Кошмар-то какой, а нас не остановишь. Не корчи такое лицо, Джимми, мы все по одну сторону баррикад. Так что - почему бы нам с тобой не пойти к тебе в кабинет для милого междусобойчика на тему, какую из девиц Бонда мы бы с наибольшей охотой оприходовали. Что до меня, то я бы позарился на ту, которая предсказывала судьбу на Ямайке, в двухсерийке.

Сэм шел по цепочке побеленных коридоров, провонявших хлоркой и моющими средствами. Он повсюду натыкался на все те же непреклонные слова, напечатанные красным по стенам: МОЛЧАНИЕ - УВАЖЕНИЕ - ДОЛГ.

Здешняя атмосфера, подумал Сэм, такая удушливая. Я за эти годы видел изнутри достаточно тюрем - там всегда шумно, повсюду ругань и непременные смешки, кто-нибудь вечно распевает, как идиот, пока вертухай не прикажет ему заткнуться. Но здесь - молчание.

Молчание, да - но уважение?

Постепенно Сэм начал осознавать план этого места. Жизнь заключенных была ограничена сетью строений, связанных друг с другом коридорами. По большому счету, в этом комплексе, видимо, был свободный доступ, позволяющий заключенным и персоналу передвигаться из одной части борстала в другую, но выйти, не отперев прочные двери с засовами, ведущие в разные дворики на открытом воздухе, не мог никто. Сэму пришлось показать значок охраннику на проходе, и заставить его открыть одну из этих дверей, чтобы разведать обстановку снаружи. Он оказался на открытой территории, огороженной толстыми стенами с колючей проволокой наверху. Со стен деспотично глядел все тот же девиз Системы, написанный ярко-красной краской. Под этими двухметровыми буквами рядами стояли заключенные, синхронно выполняющие упражнения. Каждое движение сопровождалось сдавленным словом вслух. Повернулись налево - "Молчание!" - направо - "Уважение!" - дотронулись до носков - "Долг!"

У каждого из них на одежде был драный клочок коричневой ткани.

Клеймо, подумал Сэм, недоверчиво помотав головой. Он смотрел на ряды молодых лиц, прыщавых, юношески припухлых, с не знавшими еще щетины подбородками.

"Молчание!" - поворот - "Уважение!" - поворот - "Долг!" - наклон.

Сэм обратился к надзирателю, который открыл ему дверь.

– И где здесь ребята играют в футбол?
– спросил он.
– Этот дворик слишком маленький.

– Они не играют в футбол.

– Как же так! Они же парни!

– У старшего воспитателя правила - никакого футбола, никаких игр.

– Никаких игр? А как же настольный теннис?

– Даже никакого телевизора, - сказал надсмотрщик.
– Наклоны и растяжки, вот и все их развлечения. В оставшееся время наведение порядков, а иначе их запирают по спальням.

Мальчики делали поворот налево, направо, наклон.
– Молчание! Уважение! Долг!

– Что МакКлинток делает с мозгами этих ребят..?
– пробормотал Сэм.
– Ни футбола, ни телека - неудивительно, что в этом месте ощущается этакое затишье перед бурей.

Надзиратель открыл ему другую дверь, и Сэм снова оказался в лабиринте из блеклых коридоров с начерченными красным буквами. Он направился к вестибюлю, отгороженному от коридора запертыми воротами под охраной свирепого вида тюремщика в безукоризненной форме. Очевидно, в эту часть проход для заключенных был строго запрещен.

– Что здесь такое?
– спросил Сэм, показывая полицейский значок.

– Исправительный блок, - произнес надзиратель. Он указал на тяжелую дверь.
– Изолированные камеры для тех, кто в чем-то напортачил.