Бортжурнал КСП
Шрифт:
Вёл отряд невысокий плотный мужчина в тужурке из зелёного армейского сукна и грубых солдатских ботинках, с двуствольным ружьём за плечами. Следом за ним, осторожно раздвигая колючие ветки, шла девушка — пионервожатая — в голубой испанке, из-под которой выбивались светлые волосы, в голубой кофточке, с красным галстуком на груди.
За девушкой, след в след, шли школьники: мальчишки в голубых рубахах и зелёных шортах, с рюкзаками на плечах; девочки — налегке — в таких же, как на вожатой, кофточках и зелёных юбках. Голубые испанки с красными звёздами придавали школьникам праздничный вид.
Последней шла девочка лет четырнадцати, курносая, с зеленоватыми быстрыми глазами на загорелом лице. В русых косичках её голубели яркие банты. Испанка и кофточка, в отличие от других, были зелёными. Она шла, чуть отстав от колонны, и чутко прислушивалась.
Из чащи донеслась короткая трель соловья. Девочка замедлила шаги и подождала, пока отряд пионеров скроется за поворотом. Убедившись, что все ушли, она сложила ладошки рупором и засвистела иволгой. Из чащи леса ей ответила другая, более искусная иволга. Кустарник раздвинулся, и на тропу вышли два мальчика в зелёной пионерской форме без галстуков. У одного из-за пояса торчал маленький топор, рядом была приторочена верёвка, а из берестяного колчана выглядывали оперённые стрелы; тугой лук, перекинутый через плечо, чертил нижним концом землю. Другой мальчишка, чуть пониже первого и поплотней, нёс рюкзак. В руке он держал крепкую, обожжённую в костре дубинку.
– Ну? — спросил девочку Вовка. — Скоро придём, Кузьма Захаба не говорил?
Девочка смотрела на него насмешливо:
– Наверно, скоро. Зачем ты всё это выдумал, Вовка? Сам подбил отряд, чтобы в поход идти, а сам прячешься...
Вовка остановил её жестом:
– Всё правильно, Танька, — в голосе его зазвучала обида. — Я подбил отряд; я убедил Зою Петровну идти по этому маршруту; я разузнал о партизанах всё, что мог. А кого командиром отряда следопытов сделали? Андрея Грозового! Что он сделал для похода? Чем он лучше меня, скажи?..
Танька слегка сощурила глаза и сделалась строгой.
– Меньше тебя мудрит и выдумывает, прилежнее учится, лучше ведёт себя. А ты хочешь, чтобы тебя с твоими тройками командиром назначили? Да ещё Яху подстрелил...
Вовка нахмурился:
– Ничего ты не понимаешь, Танька. Всё это Кузьма. Он сильно против этого маршрута. Зоя Петровна меня бы назначила. А за то, что Андрей учится хорошо и ведёт себя по-другому, — он отличник. Поход - эго не английский зубрить. Смекалка нужна, находчивость, ловкость...
– Андрей такой же ловкий, как ты, сильный и смелый, — начала девочка, но Вовка опять перебил её:
– Ладно, Танька, не будем спорить: время покажет. А теперь беги, а то хватятся тебя да ещё подследят. Про нас с Димкой ни одна живая душа не должна знать. Мы только тебе доверили, что следом за отрядом пойдём. Твое же дело — всё примечать, обо всём расспрашивать Захабу, всё запоминать и нам с Димкой докладывать. Ясно?
Вовка вскинул над головой руку:
– Салют!
– Салют! — взмахнув рукой, ответила девочка и убежала.
Танька догнала отряд, пристроилась в хвосте, а затем постепенно пробралась в голову колонны.
– Куда забралась, Волчиха?! — сейчас же раздался сердитый голос Яшки Захабы: в колонне он шёл третьим.
– Тебя не спросила, — отмахнулась Танька.
– Дура! — Яшка ткнул её в спину.
– Сам дурак! — девочка обернулась и показала Яшке кулак. — Только тронь ещё раз — схватишь!
– Перестань, Яков! — оглянулся отец.
Мальчишка сердито посмотрел Таньке в затылок:
– Волкова на моё место залезла...
– Ты его что — купил? —спросил отец. — Пусть идёт здесь, раз ей нравится. Не трожь...
Яшка ничего не ответил, но девочку больше не задевал.
– Дядя Кузя, далеко ещё? — спросила Танька. — Я устала...
Захаба-отец раздвинул плечом ветки колючего боярышника и, останавливаясь, ответил:
– Скоро привал. Потерпи.
И снова шли молча, сосредоточенно. Там, где тропа круто пошла на подъём, Захаба остановился, поправил на плече ружейный ремень и долго присматривался к местности, кося глазом в сторону старого развесистого дуба, вознёсшего свою крону над густым разнолесьем. Тане показалось, что лицо его побледнело, в глазах мелькнуло беспокойство.
«Отчего бы это?» — подумала она, оглядываясь по сторонам.
– Скоро придём к поляне, где нас расстрелять фрицы хотели, — сказал Захаба и снова покосился в сторону корявого ствола.
«Понятно, — успокоилась девочка, где-то здесь дядя Кузя сбежал от фашистов...»
– Пойдёмте, — сказал Захаба и, не оглядываясь, зашагал прочь от дуба.
Лес расступился внезапно. Продолговатая поляна была усыпана, точно каплями крови, яркими тюльпанами, заросла травой. Захаба решительно пересёк её, подминая красные бутоны, и остановился у ветвистого вяза, рядом с неглубокой ямой.
– Это и есть могила, ребята. Отсюда я сбежал от немцев... А Костька и Вадим остались и... предали партизанский отряд...
Не было ничего интересного в полузасыпанной яме. Края её давно обвалились и заросли крапивой. По обе стороны — бугорки плотно слежавшейся глины, поросшие бурьяном.
С поляны хорошо видна роскошная крона старого дуба, лес в низине и далёкая степь за селом. В степи уже мреют жаркие солнечные миражи, а здесь утренняя прохлада холодит щёки. Солнце ещё не вышло из-за далёких гор, сплошь покрытых буковым лесом, ещё не осушило полновесную ночную росу на ветках, не осветило глубокую долину, в которой лежало маленькое лесное озеро.
– Привал, — объявил проводник и прислонил ружье к стволу вяза. — Передохнём малость, потом я расскажу, как дело было...
Захаба снова глянул на пышную крону дуба и поспешно отвёл взгляд. Танька заметила, как в его глазах снова промелькнула тревога. Она долго всматривалась в яму, оглядела ближние кусты, перевела взгляд на крону старого дуба. Всё было обычным и неинтересным, а между тем много лет назад у этой ямы стояли под дулами немецких автоматов трое мальчишек...
Побросав рюкзаки, школьники рассаживались под вязом тесным кружком. Сел у ног отца и Яшка, лихо сдвинув на затылок испанку.
Из-за далёких лесистых вершин вышло солнце и сразу стало припекать. Застрекотали в ветках невидимки цикады, зазвенел над колхозным полем жаворонок, в лесу, в той стороне, откуда пришёл отряд, раздался переливчатый свист иволги.
Танька насторожилась. Снова донёсся свист, чуть ближе и правей. «Что бы это могло значить?» — подумала девочка.
– Красиво поёт птица, — заметил Захаба. — Как дудочка.
– Да, голос флейты, — согласилась пионервожатая.
Опять раздался негромкий свист: Таньку звали настойчиво. Девочка встала и не спеша пошла на зов. Свист, как показалось ей, раздаётся в густой листве старого Дуба.