Чтение онлайн

Тем временем пассажиры уже начинают заполнять автобус. Но свекровь всё никак не отстает. Идёт следом и на ходу ещё успевает горестно пристыдить меня во всеуслышание:

— Ай-ай-ай, Лизавета… Нехорошо свекровь на людях из-за скупости твоей дурой выставлять! Стыдно тебе должно быть. Все ведь понимают, откуда у тебя деньги! Дело-то житейское и не мне тебя судить за продажную любовь… Ты лучше подумай, как поддержать пожилого человека. Благое ведь дело! На небесах зачтется, а твой олигарх на джипе не обеднеет…

Выдернув локоть из цепких пальцев свекрови, я вместе с Павликом поднимаюсь по ступенькам.

И ровно в этот момент где-то слева от остановки на выезде трассы рычит мотор. Из-за поворота выезжает лощёная махина-иномарка на широких шинах. Задним колесом задевает глубокую лужу на скорости — и по всей остановке летят грязные брызги. Большинство людей успевает отпрыгнуть…

Однако свекрови, которая оказалась ближе всех к дороге, не повезло.

Почти всё содержимое глубокой лужи выплескивается на ее колени, пальто и сумку. Брызги долетают даже до воротника. Она отшатывается, взвизгивает, хлопает мокрыми рукавами, пытается спрятаться за сумкой, но поздно. Взлетевшая лужа уже медленно обтекает ее грязными струйками на глазах у всей остановки.

Толпа сначала ахает, потом оживляется. Причем троих пожилых деревенских женщин из общей компании как-то разом пробивает на остроумие — до того их, видать, зацепило наглой выдумкой Карины Сергеевны.

— О! Гляньте, а вот и «олигарх» подъехал! — замечает одна.

— Да-а, это ж тот самый, с большими колёсами, — саркастично подхватывает другая, игнорируя тот факт, что свекровь говорила о черной машине, а эта темно-серая. — Вот и состоялась встреча-то!

Третья просто охает от смеха, держась за живот.

Мокрая свекровь стоит на остановке вся красная от возмущения и стыда, и вид у неё такой жалкий, что кто-то всё же помогает ей отряхнуть пальто. Правда, без особого толка.

Двери закрываются, автобус дёргается с места. Посопев на это зрелище сквозь стекло, Павлик, видимо, чувствует некоторую жалость к Карине Сергеевне. Он активно машет ей в окно обеими руками и выдает на весь автобус с детской непосредственностью:

— Пока, бабушка! Скажи своему дяде из джипа, пусть тебя полотенцем вытрет!

Автобус гремит по колдобинам, а Павлик дремлет у меня на плече, сморенный тряской. За окнами окраина сменяется знакомыми домами ближе к центру: лавочки, вывески, дворы, в которых я вечно путаю, где проход, а где тупик.

Я мысленно отмечаю: ещё две остановки — и мы у Машки.

Обычно по воскресеньям она забирает Павлика, гуляет с ним, печёт ему мини-оладушки «с важной миссией» и учит считать до ста. Но в последнее время я сама привожу к ней сына, чтобы сэкономить нам обеим время, а самой встретиться с Яной и немного погулять. Мне кажется, она в этом остро нуждается из-за своего крайне замкнутого образа жизни.

Мы выбираемся из автобуса на площади возле сквера, где одуряюще сладко пахнет из торгового ряда с выпечкой и сахарной ватой. Павлик сразу оживает и тянет меня к ближайшему ларьку с макарунами.

— Мам, смотри, там печеньки разноцветные!

Но я машинально торможу его, потому что взгляд цепляется за знакомую фигуру в мешковатом свитшоте.

Яна в образе курьера бредет по улице, ссутулившись и опустив голову так низко, что лохматая чёлка полностью закрывает ее глаза. Я уже делаю шаг навстречу, поднимая руку, чтобы помахать, как вдруг вижу рядом с ней высокого мужчину с очень знакомым каменноподобным лицом.

Короленко Артур Георгиевич. Один из семерых членов совета директоров корпорации “Сэвэн”, который курирует охрану и спорт… и он — тот самый тип, что приходил ко мне два года назад!

Меня на секунду клинит.

Узнаю его мгновенно. Буквально на днях меня наконец официально ознакомили с досье акционеров, чтобы я помнила весь совет директоров в лицо и не перепутала. На случай встреч, если кому-то из них вдруг вздумается пройти, как простые смертные, через общую проходную.

Широкие плечи, уверенная посадка головы, шаг по-прежнему тяжёлый, но в движениях есть лишняя резкость, словно он заставляет себя держать линию прямо. Лицо мрачное, на скулах играют желваки, но взгляд чуть мутноватый. Как если бы он выпил и немного ослабил самоконтроль, сквозь который теперь прорывается раздражение.

Опаньки…

Да он же мигом раскроет Яну, если вздумает приглядеться к ней сквозь маскировку!

Я сжимаю ладошку сына и тихонько направляюсь в их сторону, на ходу сказав ему вполголоса:

— Павлик, пойдём, поздороваемся.

Сын косится на Короленко и неохотно плетется рядом.

— Мам… этот дядя похож на главного робота-трансформера. Они же опасные! Может, лучше печеньки купим?

— Это дядя с маминой работы, — тихо шикаю я. — Нельзя с ним не поздороваться, раз встретили.

Я слышу низкий тяжелый голос Короленко уже на подходе.

— Так… ты ведь курьер Андрея Борисовича, верно?

Съежившаяся Яна кивает, пряча руки в карманах, словно от холода.

— Девушку в бордовом плаще и серой шапке только что тут не видел? — надменно спрашивает он.

«Курьер» неловко пожимает плечами.

— Ты чего без верхней одежды бродишь?

Ещё одно пожимание плечами в ответ.

— А… забыл, что у тебя с этим проблемы, — Короленко кивком указывает на горло Яны и вдруг прищуривается так, что у меня по спине ползет холодок.

Еще секунда, и он точно что-то заподозрит. В конце концов он же не идиот, чтобы стоять так близко к своей бывшей сотруднице и не уловить странные знакомые флюиды. Да и подставу невербальных сигналов телесного языка никто не отменял.

Дальше я уже не думаю. Просто иду прямо на них, подтягиваю на плече сумку с вещами Павлика и включаю свой внутренний «режим воскресной смелости». Тот самый, когда ты заранее знаешь: сейчас будешь выглядеть нелепо, но лучше уж так, чем потом жалеть, что не рискнула.

— Приве-е-ет, а я тебя заждалась, котик! — звонко выстреливает мой голос, аж самой непривычно, как громко. — Ты чего так долго..? Ой! — я моргаю на Короленко, как бы опознав его наконец, и выдавливаю из себя смущённое хихиканье. Это даже легко, потому что мне очень конфузно так себя вести. — Артур Георгиевич, вы, наверное, меня не помните?.. Я младший менеджер, работаю на первом этаже, в общем приёмном зале. Извините, не сразу вас заметила… мы тут с моим другом договорились встретиться, а я так соскучилась, что никого вокруг не вижу.