Чтение онлайн

И всё это подано, конечно же, в аккуратной сахарной обёртке переживаний за репутацию бренда. Хотя на самом деле она переживает только за своё место возле батареи чужого внимания.

Я стараюсь не обращать внимания на эти липкие сплетни, иначе никаких нервов не хватит, чтобы тут выжить.

Когда приближается обед, на первый этаж с восьмого спускается Кирилл. Тот неловкий айтишник, худой, сутулый, с ушами, краснеющими всякий раз, когда ему приходится говорить с людьми. Он держит в руках флешку словно защитный талисман и мнёт взглядом пол возле стойки.

— Это… мне надо еще раз проверить, как у вас после чистки компьютер работает, — бормочет он, подходя к моему столу. — Можно?

— Конечно, — я отодвигаю кресло, освобождая место.

Он садится к системному блоку, возится с проводами, тихо ругается себе под нос.

— Сейчас, — он садится, аккуратно подсоединяет флешку. — Драйвер… обновление… ага, вот это, — бормочет он себе под нос, пока я пользуюсь моментом и навожу порядок среди бумаг у себя на столе.

— Спасибо, что нашли время, — жалея закомплексованного парня, я стараюсь говорить спокойно и мягко. — Я уж думала, что мой комп окончательно решил уйти в забастовку.

Кирилл смущается, но уголки губ чуть изгибаются. Постепенно он оживает, руки двигаются увереннее.

— Да не… тут ничего серьезного. Сейчас поправим.

Я смотрю и думаю: какой он трогательный. Зажатый, но честный.

И вдруг замечаю: неподалеку от нас, подпирая стену, маячит охранник с грубой рожей. Я бы не обратила на него внимания, если бы он так назойливо не поглядывал на айтишника. Стоит себе и вроде бы лениво листает ленту в телефоне, но краем глаза непрерывно держит в фокусе именно Кирилла. Кажется, я его видела мельком во время экскурсии наверху, на восьмом этаже, где IT и безопасность. Очень уж у него физиономия запоминающаяся — как у боксера с приплюснутым носом.

— Кирилл, а это что за сопровождение у вас? — спрашиваю я вполголоса, взглядом указывая на охранника. — Это… новая политика безопасности или что?

Он дёргается, как будто я наступила ему на провод, взгляд уходит в сторону, и он пытается улыбнуться так, чтобы улыбка получилась естественной, но выходит неровно:

— Да это так… просто Вован, — сообщает так, будто это о чем-то мне говорит. — Ну… мы типа лучшие друзья. Привыкли везде вместе ходить. Ничего такого.

— Понятно, — киваю я, ничего не понимая.

Ну не выглядят они друзьями от слова совсем, особенно учитывая глубокую интровертность айтишника. И этот его взгляд не дружеский, а скорее холодно-проверяющий. От него мне как-то не по себе. Но больше я Кирилла о нем не расспрашиваю, чтобы не загонять парня обратно в раковину.

Через десять минут компьютер оживает. Экран открывает и закрывает окошки разных программ шустро, как новенький.

— Вот, готово, — говорит Кирилл.

— Спасибо. Вы волшебник, — хвалю его искренне, и он краснеет. Такой стеснительный.

А после обеда вся женская половина офиса взрывается новостью.

“Батянин назначил себе личного курьера!” — пишет кто-то из бухгалтерии в общем чате.

Я перечитываю сообщение трижды, ничего не понимая. Личного курьера?.. Не припоминаю, чтобы в отделе кадров упоминали о существовании такой должности. Странно. Того и гляди, теперь все реально решат, что я специально протолкнула его к генеральному. После Акулова с его дурацкой экскурсией.

Сижу, тупо смотрю в монитор на бурление сообщений в чате, а в ушах звенит, как после звонка на перемену.

— Что ж, поздравляю вас, госпожа Белоликова! — Маргоша моментально оказывается рядом, от негодования переходя на желчно-официальный тон. — Ваше чудо в перьях уже у Батянина в фаворитах. Позор на весь офис!

У меня всё внутри как-то растерянно сжимается. Да, я действительно подсказала Яне вакансию. Но при чём тут фавориты?

Неохотно поднимаю на неё глаза, стараясь смотреть спокойно.

— Я лишь сообщила про никому не нужную вакансию, — отвечаю сухо. — Больше ничего.

— Ну да, ну да, — отвечает Маргоша таким тоном, будто услышала признание в преступлении. — Конечно же, у этого пугала всё само собой получилось, охотно верю! — и тут же снова строчит что-то в свой токс-чатик. Я даже не сомневаюсь: сейчас там будет новый поток псевдоаналитики, где моё имя и слово «блат» окажутся в одном предложении.

Коллеги переглядываются, а я чувствую, как краснею. Хочется сказать, что я тут ни при чём, но слова застревают. Лучше промолчать.

Вечером после работы мы пересекаемся с «Яном» у стойки. Люди расходятся, коридор шумит шагами. Я всё же решаюсь спросить, тихо, чтобы никто не услышал:

— Как у тебя получилось, что ты теперь личный курьер? Ведь должности такой не было…

Она смотрит на меня из-под челки. Лицо закрытое, молчаливое.

— Не знаю… Видимо, у начальства свои резоны. Или просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте, — отвечает мне тихо, уклоняясь от темы.

Я вздыхаю, уловив ее интонации. Что ж, не буду ее мучить. Но здесь явно есть нечто большее, чем просто «повезло».

Мы все вываливаемся на парковку. Воздух влажный, пахнет асфальтом после дождя, фонари отражаются в лужах. Яна сразу шмыгает куда-то в сторону, молча сжав мне руку на прощание, а остальная толпа сотрудников тянется к корпоративной маршрутке. Люди болтают, смеются, звонят в телефоны.

И тут я замечаю мощный внедорожник Батянина. Чёрный, хищный, он стоит прямо у выезда. А его хозяин сидит внутри, пропуская через дорогу поток сотрудников. Маргоша первая расплывается в улыбке и со сладкой услужливой улыбкой громко прощается с ним:

— До свидания, Андрей Борисович! Приятного вечера!

Он кивает ей вежливо, но отстранённо. Точно так же, как и другим, кто спешит поздороваться-попрощаться, копируя Маргошу.

Я иду последней. Специально задержалась, копаясь в сумке, чтобы он не обратил на меня внимания. Иду с опущенной головой и думаю: «Наверняка он считает, что это я притащила в корпорацию чудака-курьера, которого он зачем-то решил облагодетельствовать. Теперь так и останусь в его глазах человеком, который устроил весь этот цирк».

Подхожу к его машине и чувствую на себе его пристальный взгляд. Блин, теперь будет невежливо не попрощаться, раз все уже это сделали.

Сглатываю и бормочу куда-то в асфальт:

— До свидания…

И в ту же секунду слышу его спокойный бархатно-густой голос, отчётливо разносящийся на всей парковке:

— До свидания, Елизавета.

У меня перехватывает дыхание от неожиданно персонального обращения. Замерев, поднимаю глаза и вижу, что он смотрит прямо на меня. Никакого холода или строгости на его лице нет… только задумчивость. Как если в этот самый момент он размышлял о чем-то, чего и сам не вполне понимает.