Чтение онлайн

Я неловко киваю и иду к маршрутке на ватных ногах. Сажусь на крайнее место, прижимаю к груди сумку и думаю только об одном: почему именно сегодня, именно сейчас он снова назвал мое имя?..

Почему только мое… и ничье больше?

[*] Подробности трудоустройства Яны в параллельной истории "Несмеяна для босса" (главы 7–9).

Воскресное утро выдалось прохладное и слегка сонное.

Я веду Павлика за руку к остановке, а он топает в своих новых сапожках, гордо глядя на следы, которые оставляет на мокром асфальте. Сумка у меня на плече тяжёлая, как обычно. Но привычка таскать на себе лишние килограммы за годы материнства делает своё дело — плечо терпит.

— Мам, смотри, — Павлик останавливается и показывает пальчиком на голубя, который важно вышагивает прямо возле урны. — У него грязная попа!

Я прыскаю от смеха и спешу его за руку увести дальше, пока кто-нибудь из прохожих не услышал. У моего сына всегда точные наблюдения, только озвучивает он их слишком громко.

До остановки остаётся метров десять, и я уже думаю о том, что через полчаса сдам Павлика своей сестре Машке и получу редкое воскресное время для себя, как вдруг вижу впереди знакомую фигуру.

Внутри у меня сразу всё сжимается. Зря я надеялась, что после развода с Колей мы с этой дамой пересекаться не будем. Но вот и она, стоит в строгом старомодном пальто, с глазами, нацеленными прямо на меня, как два прожектора. Губы сжаты въевшейся в мимику недовольной складкой, руки в карманах.

Карина Сергеевна. Моя бывшая свекровь, попившая немало моей крови за жуткие годы опрометчивого замужества.

— Ах, это ты, Лизавета, — голос её тягучий, как мёд, в котором прячется горчинка дегтя. — Какая встреча! А я всё думала, как у тебя там сыночек растёт. Дай хоть посмотрю на него… Ну, здравствуй, Павлуша, здравствуй, внучок!

Она наклоняется к Павлику, но тот мгновенно прячется за мою ногу.

— Скажи «здравствуй, бабушка», — мягко подсказываю я.

— Не хочу, — бурчит Павлик и жмётся ко мне сильнее. — Мам, пойдём в автобус.

Детская искренность в чистом виде. И свекрови она явно не по вкусу.

— Он у тебя такой застенчивый и зажатый, — оскорбленно роняет она, выпрямляясь. — Весь в тебя. А вот мой Коленька… — и тут я понимаю, что мы плавно переходим к интересующей ее теме. — Ох, и нелёгкая же у него жизнь. Женщина рядом попалась трудная. Венерочка, конечно, красавица, но в быту… ох, Лиза, тебе и в подметки не годится. Это надо видеть. Стерва стервою, за каждую ложку битва.

Карина Сергеевна вздыхает, смотрит на меня испытующе. Похоже, это всё ещё вступление, а не главная часть монолога.

— И всё на мне, всё, — продолжает она, поправляя воротник. — Пенсия моя, связи мои, даже рынок без меня не двигается. А Коленька твой, ну сам знаешь… старается, конечно, но получает одни копейки. Мне его жалко. Мужчина он нежный, тонкий…

Я киваю вежливо, чтобы не спорить. И тут она резко меняет интонацию:

— Но ты, Лизавета, молодец. Устроилась. Всё у тебя, смотрю, ладится, — ее взгляд идет в упор знакомым атакующим приемом, который и прежде на мне отрабатывался. — Вон, слыхала я, что продала ты свою убитую комнатушку в коммуналке за бешеные деньги, аж за целых два миллиона!

Я невольно напрягаюсь. Откуда она знает?

— Да-да, — добавляет свекровь, мигом уловив выражение моего лица, — все знакомые наши только и судачат об этом… — она поднимает глаза к небу. — Господь, видно, тебе подарил такого покупателя!..

Зная эту особу, “судачат” все эти знакомые явно с ее же и подачи.

Павлик дёргает меня за рукав с требовательным: «Мам, давай поедем», но свекровь не собирается останавливаться.

— Ты не думай, что я как-то лезу в твою жизнь, Лизавета… — она смотрит в сторону, но так, чтобы я слышала каждое слово. — Просто мне соседка твоя бывшая рассказала так, мельком. Видела она, как ты всё оформляла. И видела того самого покупателя на улице. На чёрной машине разъезжает, колёса вот такие! — она машет руками, показывая чуть ли не размер для трактора. — Сразу видно, при деньгах. Два миллиона, мать честная! За ту развалюшку. Ну, я-то не стала ей говорить, что сразу смекнула: не покупка это никакая, а подарок. Уж не завелся ли у тебя… ну, как бы сказать… друг сердечный?

Она произносит «друг сердечный» так, что даже слово «любовник» прозвучало бы нежнее.

Я моргаю и едва сдерживаю смешок. Потому что перед глазами сразу встаёт картина: тот невысокий щуплый покупатель-интеллигент в очках, с аккуратной бородкой, который прикатил тогда к нотариусу на старом велосипеде, держа в руках портфель с документами, чтобы оформить сделку.

— Нет, — говорю я спокойно. — Не друг, просто покупатель. Он на велосипеде приехал. Никакой машины у него не было.

— На велосипеде?! — Карина Сергеевна округляет глаза. — Ах, Лизонька, ну что ж ты наивная-то такая. Это же маскировка! Это он для отвода глаз! А настоящая машина у него, наверное, во дворе стояла. Так люди при деньгах делают, чтоб зависть не будить. У них настоящая машина стоит во дворе, а на людях они — сама скромность. Уж та соседка твоя-то четко машину разглядела…

Она говорит это уверенно, даже торжественно, будто лично проводила расследование. И люди вокруг уже начинают слушать. Я вздыхаю, не желая обсуждать бредни какой-то подслеповатой соседки с маразмом. Уже ясно, куда всё идёт.

— Так вот, — переходит она к сути, — помог бы твой хахаль и нам, родным людям. Знаешь, вот думаю я… ты же у нас человек не чужой. Мы одна семья. Дай в долг хоть немного. Всего сто тысяч. Для тебя это мелочь, а нам — спасение. Отдам… когда смогу, вот те слово!

Я смотрю на неё и понимаю, что отдавать никто ничего не собирается. Но сказать «нет» сразу — значит вызвать бурю.

— Мам, я хочу в автобус, — дергает меня Павлик за рукав. — Давай места у окошка займём!

Я уже открываю рот, чтобы ответить, как автобус подкатывает к остановке. Люди суетятся, собираются войти, и Павлик тянет меня за ними. Я делаю шаг вперёд, но свекровь тут же хватает меня за локоть.

— Ты меня бросаешь? — её голос звучит резче, однако всё ещё с пафосным налетом «благородства». — Жалко тебе помочь Коленьке? Он ведь до сих пор твой муж в душе!

Слишком громко сказано. Несколько зрелых, повидавших жизнь женщин на остановке неподалеку переглядываются, кто-то даже понимающе усмехается.

Я сдержанно отвечаю:

— Знаете, если мой «олигарх на джипе» когда-нибудь подъедет, я вам первой его представлю. Может, он и вам поможет. А пока могу помочь только советом, Карина Сергеевна. Смотрите поменьше мыльных сериалов на ночь, они вредят здравомыслию на старости лет.

По толпе прокатываются смешки, выдавая то, как активно вся пригородная остановка прислушивается к нашему разговору в это позднее воскресное утро. Сразу чувствуется, что никто никуда особо не спешит и потому с большой охотой вникает в чужую маленькую разборку. Это же для них всё равно что бесплатный спектакль — смотри себе и хихикай.