Чтение онлайн

— Доброе утро. Лиза, вы уже в теме по “Эмеритеку”?.. Прекрасно. Юля, помогите с печатью пропусков, Маргарита, у вас сверка по спискам. И, девочки… — она чуть мягче прищуривается, — на первом этаже у нас не дорамы. На первом — порядок.

— Как скажете, Тамара Николаевна! — отвечаем мы почти хором.

Я опускаюсь на свой стул. Экран мигает. Внутри… какая-то лёгкость и слабый трепет. Потому что где-то глубоко, в самом укромном месте души, хранится тёплая память о голосе, который однажды вытащил меня из темноты, а сегодня просто сказал: “Доброе утро”. Не больше.

И этого осознания мне сейчас, как ни странно, вполне достаточно, чтобы сосредоточиться на работе. Грея внутри свой тихий маленький секрет.

Утро в нашем доме начинается шумно, как всегда.

Я сижу за кухонным столом, размешиваю остывающий кофе и пытаюсь обдумать список дел на сегодня. За перегородкой шуршит, пищит и чешется маленькая жизнь в картонной коробке. И вскоре в прихожей появляется виновник шумов — серый облезлый комочек с огромными ушами и глазами-блюдцами. Капитан Хвост. Наш подопечный с помойки. Несколько дней назад дрожал и шипел, а сейчас, отогретый пледом и молоком, уже патрулирует дом.

— Мам, смотри, он за шнурками охотится! — Павлик, босиком, тянет верёвочку по полу, а котёнок, вскинув хвост, прыгает, как тигрёнок, только очень маленький и худой.

Лохматый после сна Женька, топая за ним следом, усмехается. Вроде взрослый, уже пятнадцать, а в глазах всё ещё живёт тот же огонёк, который вытягивает меня из любых ям.

— Пусть лапы и хвост разрабатывает, — рассудительно говорит он. — На помойке не разгуляешься.

Котёнок вдруг замирает и переводит взгляд на дверь во двор. Там, за мутным стеклом, маячит белое массивное пятно. Я уже вздыхаю: ага.

— Гриша, не начинай, — бормочу заранее.

Наш главный семейный сторож, гусь белый, как сахар на пироге, с оранжевым клювом и характером полковника, входит в дом, переступая широкими перепончатыми лапами. Котёнок моментально превращается обратно в комочек и залезает на Павлика.

— Гриша, ну ты вредина, — укоряет гуся мой младшенький. — Мы тебя любим, кормим, а ты… пугаешь малявку! Каркарыч и тот приветливее! Где он, кстати..?

— Крылья разминает, — поясняю я.

У нашего ворона действительно есть такая привычка по утрам. Иногда он ведет себя, как сорока, и притаскивает потом в клюве что-то блестящее: фольгу, пуговицу или, как в прошлый раз, ключик от неизвестного замка. Пополняет свою личную коллекцию сокровищ на чердаке.

— Да что Каркарыч… вон даже таракан таких проблем не создавал, — добавляет Женька веско, как прокурор. — Вот у кого характер был золото!

Я прячу улыбку за кружкой и бормочу иронически:

— Угу, золотой таракан…

— Мам, а крысу почему сюда не взяла? — вдруг вспоминает Женька, косо глядя на меня. — Ну ту, что в коммуналке к нам бегала.[*]

— Да! — оживляется Павлик, подскочив на стуле. — Она хлеб прямо из руки брала! Такая умная была!

Я закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула.

— Вот ещё! Одно дело котёнок и ворон, а совсем другое — подвальная крыса со всеми её… ммм… сомнительными привычками. Там в коммуналке она сама по себе бегала и все ее сто лет знали, еще до нашего переезда. А здесь другое дело. Вы бы хотели, чтобы соседи на нас косились? А я потом всех вас водила гуртом в прививочный кабинет?

Павлик вздыхает, но уже не спорит. Только крепче прижимает котёнка к себе, словно доказывая, что вот его-то он точно никому не отдаст. Женька хмыкает, подражая взрослым:

— Ну да, крыса — это перебор, всё правильно, мам… Но всё равно прикольно было.

Я невольно улыбаюсь.

В его тоне есть что-то такое трогательное, когда он примеряет на себя роль мужчины в доме. В памяти всплывает, что та крыса действительно была довольно умна. И казалась мне эдаким подпольным философом с хвостом, когда неспешно жевала хлеб у своей норки за шкафом и поглядывала на меня глазами-бусинками.

— Жалко, что тараканы мало живут, — вздыхает Павлик.

— Зато какие у Таркан Иваныча похороны были! Генерал бы позавидовал, — “утешает” его Женька. — Помнишь? За пятиэтажкой, в кустах. Цветы, речь, почётный караул из нас двоих… История тараканов нас не забудет.

— История тараканов, — подтверждаю я со смехом. — Гриша, ты слышал? Бери пример с покладистого товарища.

Гусь смотрит на нас свысока, поджимает крыло, шипит “ш-ш-ш” и, развернувшись, гордо уходит в палисадник инспектировать владения. Как некоторые мужчины: показал характер — и свалил в туман.

Что ж… это, по крайней мере, честно.

Вскоре к нам в дом забегает раскрасневшаяся с утренней осенней прохлады Машка, моя сестренка. С порога стаскивает сапоги, шмыгает носом.

— Ну и кавардак у вас с утра, — ворчит она, споткнувшись о машинку, которую дети бросили в прихожей. — Так… я только позавтракаю с вами и побегу Павлика в садик отведу, а потом сразу на рынок. Зелень твоя разлетается на ура, теплица себя полностью оправдала.

Мы садимся за стол. Женька с надеждой спрашивает, успеет ли тетя Маша вечером заняться с ним математикой. Павлик увлечённо уплетает кашу, каждые пару секунд заглядывая под стол: проверяет, не сбежал ли котёнок…

А я, помешивая ложкой чай, вдруг снова возвращаюсь мыслями к Батянину.

Он снился мне сегодня под утро. В виде тихого загадочного воспоминания, повторяющего нашу встречу в его кабинете.

И надо же… ведь совсем недавно он был для меня почти мифической фигурой из другой вселенной. Недосягаемый генеральный директор, чужой и властный, с которым у нас никогда не должно было быть ни одной общей точки…

А теперь его имя будто тихим эхом стучит где-то внутри, вмешиваясь даже в эти утренние хлопоты с детьми. Я отмахиваюсь мысленно — ну не место ему здесь, в моей тесной старенькой кухне, среди кружек, детей и котёнка, в конце-то концов!..

Но это странное тихое чувство всё равно остаётся в моем сердце. Как будто он незримо присутствует рядом и наблюдает.

— Лиз, ты там спишь, что ли? — Машка привычно догребает с Павликовой тарелки оставшуюся ложку каши, которую он не съел, чтобы “не пропадало”. — Мне тут детей твоих собирать, а ты сидишь в мечтах как героиня сериала. Давай шевелись, жизнь сама себя не проживёт!

Я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность с виноватой улыбкой.

Потом всё резко стихает. Женька уходит в школу, Павлик с Машей отправляются в садик и на рынок, а я в доме остаюсь одна.

Дом наполняется маленьким тёплым чудом долгожданной тишины. Котёнок забирается дрыхнуть после плотного завтрака обратно в коробку, а я мою посуду и собираю в стопку детские вещи, мысленно прикидывая список дел на вторую половину дня…

И именно в этот момент кто-то стучит в калитку снаружи и зовет: