Чтение онлайн

Морозов-старший опасался, что дружба Михаила с лицом, которое может вскоре проиграть на Суде чести, подмочит репутацию его Рода. Да и заварушка с участием бойцов Мезинцева — это вам не в парке на лавочке пиво хлестать. Тут и голову сложить можно.

Да, я уже узнавал о том, что будет, если я проиграю. Это здорово ударит по нашему Роду. Проигрыш заставит больше никогда не претендовать на предмет спора и вдобавок ещё нужно будет выплатить огромную сумму репарации.

Сумму назначит Мезинцев, а государь должен подтвердить её, либо увеличить. Редко когда уменьшали запрошенное, так как часть денег шла в казну, а кто по своей воле будет отказываться от халявы?

— Что касается… кхм, «эскапады», Кирилл Матвеевич, — я отставил кофе, мгновенно стерев с лица ироничную ухмылку. — Я могу рассказать ровно столько, сколько поведал мой отец. Но скажу вам честно — всё, что мы там делали, было полностью согласовано между собой. Ответственность за данное решение мы поделили на троих. И это решение никак не шло во вред императорской короне.

Морозов-старший заметно расслабился. Тяжелая складка между его бровей разгладилась, а в глазах мелькнула тень облегчения, смешанного с уважением. Если пацан так уверенно ссылается на «верха», значит, у Ярославских там всё схвачено.

— Рад это слышать, — он замялся на секунду, ковыряя вилкой остатки салата. — И… Елисей. Я хотел извиниться за Михаила и его… увлечение. Он… кхм… парень добрый, но иногда бывает излишне увлекающимся. Его приглашение в этот… кружок традиционного рукоделия… Я не знал, что он на такое подвигнет и вас…

Он замолчал, мучительно подбирая слова, чтобы не произнести вслух позорное для потомственного воина слово «вышивание». Это был прозрачный намек: «Слышь, парень, забудь, что мой наследник колет пальцы иголкой над вышитыми мишками, и зарой эту тайну поглубже».

Я великодушно улыбнулся, дожевывая кусок мяса.

— Всё в порядке, Кирилл Матвеевич. Знаете, я даже благодарен Мише. У меня почти получилось… прочувствовать это высокое искусство. Там действительно очень важен… — я сделал мхатовскую паузу, — вектор направления внутренней живицы. И мелкую моторику прокачивает на все сто!

Морозов-старший бросил на меня быстрый, острый взгляд. Усмехнулся. Он явно уже слышал про мой «оберег» со средним пальцем, ставший в тот вечер хитом кружка по вышиванию. Мой тон дал ему понять: тайна Миши — это мой личный депозит доверия. Я не стану трепаться о странных хобби друга, пока мы на одной стороне.

— Совершенно верно, — Кирилл Матвеевич натянуто улыбнулся, кивнув. — Мелкая моторика — залог успеха в начертании сложных боевых рун. Рад, что вы понимаете ценность… столь специфического развития.

— Безусловно. Но сейчас, Кирилл Матвеевич, меня гораздо больше заботит развитие не моторики, а взрывной силы мускулов, — я подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Как вы знаете, через неделю мне предстоит Суд чести. Мезинцев выставит против меня бойца ранга «Отрок». Однако, я уверен, что без пакости с его стороны не обойдётся. А чтобы это по меньшей мере, уравновесить, понадобится ваша помощь. Мне нужна небольшая… алхимическая фора. Один катализатор, который может увеличить нагрузку на мышцы в момент удара.

Морозов-старший скептически приподнял бровь.

— Любой допинг на арене под жестким запретом, Елисей. Имперские дознаватели вывернут твою ауру наизнанку перед боем. Если найдут следы алхимии — тебя казнят прямо на месте за поношение традиций Суда.

— Это не допинг в привычном смысле, — я иронично усмехнулся, глядя ему прямо в глаза. — Скорее, биологический катализатор. Он полностью ассимилируется организмом за пару часов до боя и не оставляет магического «выхлопа». Я не хочу показаться наглым, но мне жизненно необходим доступ в по-настоящему серьезную лабораторию. Буквально на вечер и ночь. Сами понимаете, в Академии мне этого сделать не дадут.

Кирилл Матвеевич долго молчал, мерно постукивая пальцами по столу. В его голове сейчас щелкали невидимые счеты, взвешивая риски. Помочь Ярославскому — значит еще крепче привязать древний род к своему. А если этот друг сына выиграет Суд чести, то авторитет Морозовых, как его покровителей, может подняться.

Всегда приятно осознавать, что во многом благодаря твоей помощи победителем стал хороший знакомый.

— В Академии действительно слишком много любопытных носов и длинных ушей, — наконец произнес он, принимая решение. — Приезжайте сегодня вечером к нам в особняк. У меня в цокольном этаже оборудована личная лаборатория. Уверяю вас, ей позавидуют лучшие спецы из имперского департамента алхимии. Там вас никто не потревожит. Даже Миша.

— Обязательно приеду. Вот как только отработаю наряды вне очереди от полковника, так сразу же и приеду, — подмигнул я в ответ.

Особняк Морозовых встретил меня симпатичной обстановкой. Современная мебель, экологические ковры, панно на стенах. Повсюду красовались пистолеты и тяжелое холодное оружие на стенах, которое, я уверен, регулярно смазывали маслом.

После ужина, на котором я был сама любезность и предупредительность, Михаил показал мне свою комнату. Ну, нормальная обычная комната аристократа. Аскетичность, ничего лишнего. Во многом похожа на мою. Даже носки точно также валялись под компьютерным креслом. Ну, и три вышитые картины, которыми Мишка очень гордился.

Я тоже поцокал языком. Однако, я больше присматривался к формам обнажённых красоток, которых вышивал Михаил, а не к точности работы или правильности крестиков.

Затем Кирилл Матвеевич лично провел меня в святая святых. Лаборатория была шедевром инженерной мысли: вытяжные шкафы с многослойными фильтрами, бесшумные центрифуги, сверкающие перегонные кубы из закаленного стекла и шкафы, забитые реактивами, стоимость которых могла бы обеспечить безбедную жизнь небольшому африканскому королевству.

— Располагайтесь, Елисей, — хозяин дома указал на массивный рабочий стол. — Если чего-то не найдете — скажите дежурному через интерком. Но прошу вас, не взорвите мой особняк. Супруга очень привязана к исторической лепнине в гостиной.

Когда за ним закрылась тяжелая дверь с кодовым замком, я глубоко вдохнул прохладный воздух, пропитанный запахом соляной кислоты, озона и редких трав. Мой внутренний ведарь довольно заурчал. Наконец-то, настоящая работа. Никаких «свиней» и уставов — только чистая мощь, скованная в стекле.

Я достал из сумки свои записи, замаскированные под студенческие конспекты. Нам нужна передовая биохимия, усиленная ведарскими техниками, а также вживлением живицы в структуру вещества.

— Так-с, посмотрим, что тут у нас… — я принялся азартно рыться в ящиках. — Модифицированный фоллистатин? О, прекрасная чистота! Пептиды, высвобождающие гормон роста? В избытке. Коллоидный раствор ферромагнетиков? Ого, Кирилл Матвеевич, да вы эстет! Это же чистейший концентрат из уральских рудников!

В моей прошлой жизни мы использовали для подобных целей многие вытяжки из растений и животной крови. Здесь же приходилось импровизировать, скрещивая достижения современной генетики с древними знаниями.