Чтение онлайн

Эта маленькая японка взяла на себя тот же свинцовый груз, который я нес всю свою прошлую жизнь. Сделать то, что должно, даже если потом этот звук ломающихся костей будет преследовать тебя в каждом сне. Она проявила милосердие воина — самую жестокую и чистую форму милосердия.

Я криво, невесело усмехнулся, пряча эликсир во внутренний карман, ближе к сердцу.

— Выпьем за тех, кто ушел непобежденным, — тихо произнес я в гулкую пустоту лаборатории.

Через пять дней я выйду на Императорскую Арену. И теперь я точно знал, что буду драться за то, чтобы в этом мире таким, как Косматов или Демьян, больше не приходилось просить о смерти.

Вечер подкрался незаметно. Я сидел в своей комнате, вертел в пальцах заветный флакончик с золотистым эликсиром, сваренным в морозовских подземельях, и размышлял о бренности бытия.

Секьюрити у нас, конечно, мое почтение. Гордей после моего нагоняя превратил особняк Ярославских в гибрид Форта-Нокс и бункера параноидального диктатора. По периметру бродили хмурые лбы с тепловизорами, магические щиты гудели так, что у меня аж пломбы в зубах резонировали, а муха, вздумай она пролететь над забором, обязана была бы предъявить пропуск с голограммой. Иначе кердык и отстрел половых органов!

По крайней мере, я так думал.

Лёгкий, почти неразличимый шелест со стороны приоткрытого окна заставил меня рефлекторно напрячься и пустить по руке живицу. Я не стал дергаться, как девица при виде призрака, лишь чуточку скосил глаза.

Из уличной прохлады, словно соткавшись из самого мрака, в комнату бесшумно скользнула гибкая фигурка. Ни скрипа рамы, ни шороха подошв. Сигнализация на окне даже не пискнула, тупо проигнорировав вторжение.

Я мысленно поаплодировал хваленой охране Гордея. Ну просто браво, ядрёна медь! Завтра же выдам им всем по чупа-чупсу за бдительность. Пусть сосут, наяривают! Вот надо же так пропустить человека!

Ну и что, что этот человечек один из лучших в деле подкрадывания и слежки? Меня же могли поцарапать!

— Я так понимаю, стучаться в двери нынче вообще не комильфо? — лениво поинтересовался я, пряча флакон в карман и поворачиваясь к гостье.

Мизуки, затянутая в глухой тёмно-синий облегающий костюм, стянула с лица полумаску и виновато улыбнулась.

— Прости, Елисей-сан. Твои СБсники, конецно, хороси, но они смотрят только туда, куда их уцили смотреть по уставу. А я — ниндзя. Мы ходим там, где на уставы все наплевали.

— Утешила, ничего не скажешь. И зачем ты здесь? Решила проверить, не скучаю ли я в одиночестве перед сном?

Японка подошла ближе, её лицо стало серьезным.

— Предупрезден — наполовину воорузен, Елисей-сан. Я узнала, где Мезинцев дерзит своего бойца, которого выставит против тебя на Суде цести. Он тренируется в их родовом поместье. Я предлагаю навестить их и посмотреть, к цему тебе готовиться.

Я задумчиво потер подбородок. А девчонка дело говорит. Идти на Суд чести против неизвестного противника — это как играть в русскую рулетку с половиной барабана. Если мы сможем заранее срисовать его стиль, скорость и коронные фишки, мои шансы размазать этого утырка по Императорской Арене взлетят до небес.

— Рискованно, — хмыкнул я. — Но звучит как отличный план на вечер. Дай мне пять минут, переоденусь во что-нибудь менее пафосное. А то в боярском камзоле косплеить Бэтмена как-то не с руки.

— И ты дазе не похвались мою ловкость и умение обманывать стразу? — подняла бровь Мизуки.

— Ты ваще красава. Не хотел бы я иметь тебя врагом, — хмыкнул я в ответ. — И это… Будешь смотреть, как я переодеваюсь?

— Ну, ты зе видел меня голой? Так поцему бы мне не увидеть тебя?

— Может, я стесняюсь?

— Не стесняйся, — покачала она головой и улыбнулась. — Сказу по секрету, я не в первый раз так прохозу по дому Ярославских и… У тебя там всё нормально.

— Вот жеж ты… — поджал я губы. — Могла бы и заглянуть как-нибудь!

Да не, ну не может такого быть! Я бы почуял! Я бы понял!

— Да ты всё время занят. И в основном с двумя девусками, — хитро улыбнулась Мизуки.

Не почуял. И не понял…

Мою приметную рубиновую «Ладу» мы оставили за пару кварталов до вотчины Мезинцевых, припарковав её в неприметном тупике. Дальше пришлось топать пешком, чтобы не светить номерами и не привлекать лишнего внимания местной наружки.

Легенду придумали на ходу. Окраины элитных поселков всегда напичканы камерами, поэтому мы напялили на себя самый что ни на есть плебейский «кэжуал». Мизуки спрятала свои роскошные волосы под глубоким козырьком бейсболки и натянула объемную куртку, а я упаковался в широкое худи, надвинув капюшон по самые брови.

— Руку давай, — шепнул я, когда мы подошли к освещенному участку тротуара, который простреливался сразу двумя камерами на столбах.

Мизуки на секунду замялась, но послушно вложила свои прохладные пальцы в мою ладонь. Мы прижались друг к другу, изображая парочку обычных, влюбленных до одури студентов, которые ищут темный уголок, чтобы как следует отжаться по деснам. Я приобнял её за талию, она уткнулась носом мне в плечо.

Камеры лениво мазнули по нам объективами и отвернулись. Кому нужны два гормонозависимых подростка, бредущих в ночи?

Всё резко поменялось, когда мы свернули в лесополосу и вышли к монументальному, трехметровому забору, опоясывающему резиденцию Мезинцевых. Сверху шла натянутая струной «егоза», по которой наверняка пропустили нехилый ток или магический контур.

Вот тут наша романтическая комедия закончилась, и начался суровый стелс-экшен.

— Смотри и повторяй за мной, Елисей-сан, — едва слышно шепнула японка, мгновенно преображаясь.

Она упала на четвереньки, рыбкой проскользнула под углом камеры. Выждала появление слепой зоны, и оказалась у небольшого подкопа под бетонным основанием забора, прикрытого густым кустарником. Ловко, как мангуст, она протиснулась в щель, не задев ни единого шипа колючей проволоки.

Я лишь ухмыльнулся.

«Учи ученого, девочка», — подумал мой внутренний ведарь.

В прошлой жизни я проникал в такие осиные гнезда, по сравнению с которыми особняк этого торговца подержанными тачками — просто проходной двор.

Дождавшись, пока красный огонек камеры уйдет в сторону, я мягко опустился на землю. «Скольжение» на минималках — и я плавно, словно капля ртути, перетек в подкоп вслед за Мизуки. Ни одна веточка не хрустнула, ни один камешек не скрипнул под весом.

Японка, ожидавшая меня с той стороны, удивленно округлила глаза, увидев, как грациозно я вынырнул из грязи.

— А ты быстро уцисься… — уважительно выдохнула она.

— У меня был хороший учитель, — отшутился я. — Веди дальше, Сусанин.