Чтение онлайн

106

Увы, я поздно стал на путь добра!

Но я познал, уже как пастырь Рима,

Что жизнь земная — лживая мара.

109

Душа, я видел, как и встарь томима,

А выше стать в той жизни я не мог, —

И этой восхотел неудержимо.

112

До той поры я жалок и далек

От бога был, неизмеримо жадный,

И казнь, как видишь, на себя навлек.

115

Здесь явлен образ жадности наглядный

Вот в этих душах, что окрест лежат;

На всей горе нет муки столь нещадной.

118

Как там подняться не хотел наш взгляд

К высотам, устремляемый к земному,

Так здесь возмездьем он к земле прижат.

121

Как жадность там порыв любви к благому

Гасила в нас и не влекла к делам,*

Так здесь возмездье, хоть и по-иному,

124

Стопы и руки связывает нам,

И мы простерты будем без движенья,

Пока угодно правым небесам».

127

Став на колени из благоговенья,

Я начал речь, но и по слуху он

Заметил этот признак уваженья

130

И молвил: «Почему ты так склонен?»

И я в ответ: «Таков ваш сан великий,

Что совестью я, стоя, уязвлен».

133

«Брат, встань! — ответил этот дух безликий. —

Ошибся ты: со всеми и с тобой

Я сослужитель одного владыки.

136

Тому, кто звук Евангелья святой,

Гласящий «Neque nubent»,* разумеет,

Понятно будет сказанное мной.

139

Теперь иди; мне скорбь моя довлеет;

Ты мне мешаешь слезы лить, стеня,

В которых то, что говорил ты, зреет.*

142

Есть добрая Аладжа* у меня,

Племянница, — и только бы дурного

В ней не посеяла моя родня!

145

Там у меня нет никого другого».

Песнь двадцатая

Круг пятый (продолжение)

1

Пред лучшей волей* силы воли хрупки;

Ему в угоду, в неугоду мне,

Я погруженной не насытил губки.*

4

Я двинулся; и вождь мой, в тишине,

Свободными местами шел под кручей,

Как вдоль бойниц проходят по стене;

7

Те, у кого из глаз слезой горючей

Сочится зло, заполнившее свет,*

Лежат кнаруже слишком плотной кучей.

10

Будь проклята, волчица древних лет,

В чьем ненасытном голоде все тонет

И яростней которой зверя нет!*

13

О небеса, чей ход иными понят,

Как полновластный над судьбой земли,

Идет ли тот, кто эту тварь изгонит?

16

Мы скудным шагом медленно брели,

Внимая теням, скорбно и устало

Рыдавшим и томившимся в пыли;

19

Как вдруг вблизи «Мария!» прозвучало,

И так тоска казалась тяжела,

Как если бы то женщина рожала;

22

И далее: «Как ты бедна была,

Являет тот приют, где пеленицей