Чтение онлайн

Клеопатра молящим жестом ухватилась за складку его хитона.

— Александр, это то, о чем я хотела попросить. Не скажешь ли ты ей вместо меня?

— Сказать ей? Но, конечно, она должна была узнать это прежде тебя.

— Нет, отец говорит — нет. Он сказал, сообщить ей должна я.

— Что такое? — Он сжал ее кисть. — Ты что-то утаиваешь.

— Нет. Только это — он знал, что мама будет сердиться.

— Еще бы. Какое оскорбление! Снова унижать ее, когда и так… Мне следует подумать…

Внезапно он отпустил сестру. Его лицо изменилось, он начал ходить по плитам, его ноги с кошачьей ловкостью избегали трещин и обломанных краев. Клеопатра знала, что Александр раскроет тайную угрозу, сделает это лучше, чем мать, думала она, но сейчас с трудом выносила минуты ожидания. Он обернулся. Клеопатра увидела, что его кожа посерела, а взгляд брата заставил ее затрепетать. Вспомнив о присутствии сестры, он резко сказал: «Я иду к ней» — и двинулся прочь.

— Александр! — Он нетерпеливо остановился. — Что это значит? Скажи мне, что это значит?

— Ты разве сама не видишь? Филипп сделал Александра царем Молоссии и гегемоном Эпира. Почему этого недостаточно? Они свояки, неужели этого недостаточно? Почему нет? Зачем делать его, помимо этого, еще и зятем? Ты не видишь? Не помимо — вместо.

— Что? — медленно произнесла она. — О нет, боги запрещают это!

— Что же еще? То, что он собирается сделать, превратит Александра в его врага, если только тот не будет упоен сладостью нового брака. Что же еще, как не отослать домой его сестру? Чтобы сделать Эвридику царицей.

Внезапно Клеопатра завыла, раздирая свою одежду и волосы, царапая и осыпая ударами нагую грудь. Александр схватил ее за руки, крепко сжал.

— Тише! Не рассказывай всему миру о наших бедах. Нам надо подумать. — Он поправил на ней платье.

Она подняла расширенные от ужаса глаза.

— Что она сделает? Она убьет меня. — Дети Олимпиады без содрогания произносили эти слова. Но Александр прижал к себе сестру и стал поглаживать, как если бы успокаивал больную собаку.

— Нет, не будь дурочкой. Ты знаешь, что она не причинит вреда тем, кого родила. Если она кого-то и убила… — Он яростно дернулся, но в ту же минуту перешел к неуклюжей заботе. — Будь храброй. Принеси богам жертвы. Боги сделают что-нибудь.

— Я думала, — сказала Клеопатра, всхлипывая, — что если он неплохой человек… Я смогу взять Мелиссу… по крайней мере, я уеду отсюда. Но в одном доме с ней после всего, что случилось!.. Лучше бы я умерла, лучше бы я умерла.

Ее растрепанные волосы коснулись его рта, он чувствовал их соленую влажность. За спиной Клеопатры в кустах лавра мелькнул алый проблеск, и Александр освободил одну руку, чтобы поманить Мелиссу. Девушка, дрожа, приблизилась. В конце концов, подумал Александр, все, что она подслушает, и без того будет рассказано ей после.

— Да, я увижусь с мамой, — повторил он. — Я иду к ней сейчас же.

Александр передал сестру в протянутые к ней черные руки с розовыми ладошками. Оглянувшись назад, на пути к неизбежному тягостному испытанию он увидел, как сидящая на бортике порфирного фонтана рабыня склоняется над дочерью царя, уткнувшейся в ее колени.

Новости об обручении разнеслись быстро. Гефестион попробовал угадать, что должен думать об этом Александр, и угадал правильно. Александр не появился за ужином; сказали, что он у царицы. Гефестион, дожидаясь в комнате Александра, заснул на его кровати; стук щеколды разбудил его.

Вошел Александр. Его глаза запали, но лихорадочно блестели от возбуждения. Он подошел, высвободил руку и дотронулся до Гефестиона, как дотрагиваются до священных предметов: на счастье или во исполнение добрых предзнаменований. Но его мысли были заняты чем-то иным. Гефестион безмолвно смотрел на него.

— Она сказала мне.

Гефестион не спросил: «Что на этот раз?» Он знал.

— Она сказала мне наконец. — Александр пристально взглянул на Гефестиона, сквозь Гефестиона, позволяя тому разделить свое одиночество. — Она произнесла заклинание и просила бога позволить рассказать мне. Бог всегда отказывал ей. Этого я прежде не знал.

Гефестион неподвижно сидел на краю постели, всматриваясь в Александра всем своим существом. Он понимал, что его существо — единственное, что он может сейчас отдать. С людьми нельзя говорить об их пути наверх из царства теней, иначе они снова погрузятся в подземный мир, уже навсегда. Это было хорошо известно.

Краем сознания Александр отметил его застывшее тело, лицо, которое сосредоточенность сделала прекрасным, неподвижные темно-серые глаза, белки которых блестели в свете лампы. Он глубоко вздохнул и потер лоб.

— Я присутствовал при обряде, — сказал он. — Долгое время бог не отвечал ни да ни нет. Потом он заговорил, обернувшись вспышкой огня, и в…

Внезапно Александр, казалось, осознал, что Гефестион существует и сам по себе, не только как его часть. Он сел рядом и положил ладонь ему на колено.

— Он позволил мне узнать правду, если я поклянусь не раскрывать ее. Так на всех мистериях. Все, что принадлежит мне, я могу разделить с тобой, но это принадлежит богу.

«Нет, — подумал Гефестион, — ведьме; такое условие было поставлено из-за меня». Но он ободряюще сжал обеими руками кисть Александра. Она была сухой и теплой и лежала в его ладонях доверчиво, но не ища утешения.

— Значит, ты должен повиноваться богу, — сказал Гефестион. Не в первый раз, подумал он, не в последний; кто знает? Сам Аристотель никогда не отрицал, что подобные вещи случались; он не должен богохульствовать. Если это когда-либо было возможно, возможно и сейчас. Но для смертной части человека это великое бремя. Он плотнее сжал руку, которую держал. — Скажи мне только, удовлетворен ли ты?

— Да. — Александр кивнул теням за лампой. — Да, я удовлетворен.

Внезапно его лицо осунулось и поблекло, щеки, казалось, ввалились на глазах, рука стала ледяной. Он мелко задрожал. Гефестион встречался с таким после боя, когда раны у воинов остывают. Лекарство, видимо, требовалось то же самое.

— У тебя здесь есть вино?

Александр затряс головой. Он отнял свою руку, чтобы скрыть дрожь, и заметался по комнате.

— Нам обоим надо выпить, — сказал Гефестион. — Мне надо. Я рано ушел с ужина. Пойдем выпьем с Полемоном. Его жена наконец родила мальчика. Он искал тебя в зале. Он всегда был тебе предан.

Что правда, то правда. Этой ночью, счастливый сам и опечаленный видом наследника, изнуренного своими бедами, Полемон без устали наполнял кубок Александра. Александр повеселел, даже разошелся, он был в кругу друзей, большинство сражалось с ним у Херонеи. В итоге Гефестион на себе отнес его наверх в комнату, и он проспал до середины утра. Около полудня Гефестион заглянул проверить, как он. Александр читал за своим столом, рядом стоял кувшин с холодной водой.