Чтение онлайн

Люси, должно быть, дала какой-то знак, потому что офицеры приблизились остановить движение Гилды ко мне. Они закрыли ее от меня, и все, что я могла видеть, это искры света и дрожащая вершина ее хрустальной короны.

– Прочь с дороги!
– Вопила она. Но полицейские были полицейскими и не уходили с дороги.

Я услышала, что кто-то крикнул:

– Гилда, нет!

И в этот момент один из офицеров упал, словно его ноги ослабли. Он даже не двинул пальцем, чтобы предотвратить свое падение, поэтому другие полицейские его подхватили, не дав ему упасть.

Полицейские закричали:

– Опустите палочку! Бросьте ее сейчас же!

Дойл и Холод внезапно оказались передо мной и оттерли меня дальше от толчеи.

– Дверь.
– Сказал Дойл.

Сначала я не поняла, затем Холод потянул меня ко второй двери, поменьше, ведущей на улицу. Я оглянулась, чтобы удостовериться, что Дойл был рядом со мной, а не стал ввязываться в разбирательство полиции с Гилдой. Я запротестовала:

– Дверь на сигнализации. Шум только усложнит все.

Рука Холода уже была на ручке, когда он проговорил:

– Это аварийный выход. Сейчас аварийная ситуация.
– Потом он потянул меня через дверь, когда сработала сигнализация, за нами вырывался Дойл. Мы оказались на тротуаре под ярким солнцем и в жарком, но не слишком, южном калифорнийском воздухе.

Дойл взял меня за другую руку и потянул нас в сторону.

– Могут стрелять. Не хочу, чтобы ты оказалась поблизости.

Я попыталась освободить руки, но это было равносильно вырываться из металлических оков, только руки пораню.

– Я - детектив. Ты не можешь просто вытащить меня оттуда, где становится опасно.

– Прежде всего, мы твоя стража, - сказал Дойл.

Я позволила своим ногам подвернуться так, чтобы они должны были или остановиться или перетащить меня бетон уже босой. Они остановились, но ровно на столько, чтобы Дойл успел сказать:

– Подними ее.

Холод подхватил меня на руки и побежал подальше от полиции и возможного волнения фейри. Свита Гилды не будет довольна арестом своей королевы, но что еще они могли сделать?

– Прекрасно, - сказала я, - вы все испортили.

– Мы?
– Спросил Дойл, и внезапно он оказался перед Холодом и мной. Он смотрел на меня сверху вниз, и я чувствовала вес его гнева за темными стеклами очков.
– Не думаю, что мы все испортили, или ты оказалась бы одна за этой дверью.

– Дойл, - начал Холод.

– Нет, - сказал он и указал пальцем на нас обоих. С Люси это напомнило мне о ребенке, которого ругают, но в гневе Дойла было что-то зловещее.
– А если бы ты поймала шальную пулю? Что, если бы ты поймала пулю в живот? Что, если бы ты убила наших детей, только потому, что ты не хочешь убегать?

Я не знала, что ответить на это. Я только уставилась на него. Он был прав, конечно он был прав, но...

– Но я не смогу делать свою работу...

– Нет, - сказал он, - Не можешь.

Я почувствовала, как первая слеза покатилась по моей щеке.

– Не плачь, - сказал он.

Другая слеза присоединилась к первой. Я боролась с собой, чтобы не стереть их.

Его рука упала, и он глубоко вздохнул.

– Это несправедливо. Не плачь.

– Мне очень жаль, но ты не прав. Я беременна, черт побери, не калека.

– Но ты носишь будущее Неблагого Двора.
– Он наклонился и приобнял нас с Холодом, и они оба смотрели на меня.
– Ты и младенцы слишком важны, чтобы рисковать вами, Мередит.

Я вытерла слезы, теперь, когда я начинала плакать, они злили меня. В последнее время я слишком часто плачу. Доктор сказал, что это гормоны. Сильные эмоций - последнее, в чем я сейчас нуждалась.

– Ты прав, но я не знала, что все закончится вооруженной полицией вокруг нас.

– Если ты просто не будешь работать с полицией, уже гарантирует, что этим все закончится, - сказал он.

И снова я не могла поспорить с его логикой, хотя и хотела.

– Сначала отпустите меня, мы привлекаем внимание.

Они огляделись, не убирая рук. Нас окружали перешептывающиеся люди. Мне не надо было прислушиваться, чтобы знать, о чем они шептались: "Это она?", "Это Принцесса Мередит?", "Это что, они?", "Это Мрак?", "Это - Смертельный Холод?". Если мы не будем осторожными, то кто-нибудь вызовет прессу, и нас осадят.

Холод отпустил меня, и мы пошли. Движущуюся цель всегда сложнее сфотографировать. Я попыталась сохранить голос тихим, пока говорила:

– Я не могу избежать таких случаев, Дойл. Они убивают фейри здесь в единственном доме, который у нас есть. Мы - дворяне; низшие фейри смотрят на нас в ожидании, что мы будем делать.

К нам подошла пара, женщина обратилась к нам:

– Вы Принцесса Мередит? Не так ли?

Я кивнула.

– Мы можем сфотографировать Вас?

Кто-то рядом уже снимал нас на телефон без разрешения. Если у них телефон с выходом в интернет, то снимки будут там мгновенно. Мы должны добраться до автомобиля и уехать до того, как здесь появиться пресса.

– Принцесса плохо себя чувствует, - сказал Дойл.
– Мы должны ее посадить в автомобиль.

Женщина коснулась моей руки и сказала:

– О, я знаю, как может быть тяжело носить ребенка. У меня каждая беременность была ужасна. Ведь так, дорогой?

Ее муж кивнул и сказал:

– Только один быстрый снимок?

Мы позволили им сделать их "быстрый" снимок, который редко бывает действительно быстрым, а затем ушли. Нам придется пойти в другую сторону к машине. Но этот снимок, на который мы дали согласие, был явно ошибкой, потому что другие туристы тоже захотели сфотографировать нас. Дойл отказался, расстраивая их. "Но ведь они сфотографировали", говорили они.

Мы продолжали двигаться, но посреди улицы остановился автомобиль, его окно скользило вниз, из которого вылез объектив камеры. Прибыли папарацци. Но это было как первый удар при нападении акулы. Акулы толкнут тебя, чтобы посмотреть, что ты будешь делать и съедобен ли ты. Если съедобен, то теперь в нападении будут участвовать зубы. Поэтому мы должны исчезнуть из поля их зрения до того, как их здесь появится много больше.