Чтение онлайн

Из автомобиля кричал мужчина:

– Принцесса Мередит, посмотрите сюда! Почему Вы плачете?

Вот уж чего нам сейчас не нужно, так это фотографии с заголовками, что я плачу. Они бы не стали стесняться в измышлениях о том, почему я плакала, но если я попытаюсь что-то объяснить- будет еще хуже. Поэтому мы ускорились, став движущейся целью. Это было лучшее, что мы могли сделать, поскольку первый фотограф уже обогнал нас на тротуаре. Мы оказались в ловушке.

Дойл с нечеловеческой скоростью подхватил меня и занес в ближайший магазинчик. Холод запер за нами дверь. Мужчина запротестовал:

– Эй, это мой бизнес!

Дойл поставил меня на ноги в маленьком семейном гастрономчике. Плотный лысеющий мужчина за прилавком был в белом фартуке. И магазин полностью соответствовал ему - старомодный, нарезки мяса и сыров с заветренными боками лежали в небольших контейнерах. Вот уже не думала, что подобное могло выжить в Лос-Анджелесе, где все одержимы здоровьем.

Потом я заметила, что короткая очередь посетителей состоит почти полностью из фейри. Был только один пожилой мужчина, который выглядел как человек, но невысокая женщина позади него была маленькой и пухленькой, с рыжими вьющимися волосами и ястребиными глазами, в буквальном смысле. Они были желтыми, а ее зрачки закручивались спиралью, пока она пыталась меня получше рассмотреть. Маленький мальчик приблизительно четырех лет цеплялся за ее юбку, уставившись на меня синими глазами, его светлые волосики были аккуратно и современно подстрижены. У последнего мужчины в очереди был разноцветный могавк, его волосы были забраны в хвост, лежавший вдоль спины. Одет он был в белую футболку с эмблемой какой-то группы, а его штаны и жилетка были из черной кожи. Он было повернулся уйти, но потом вернулся в очередь, и мы сделали то же самое.

Все уставились на нас, а я смотрела назад. Пристальные взгляды не считались среди фейри грубостью. Большинство фейри не волнует высокий уровень холестерина или сахара в крови или другие болезни, которые могли бы убить человека, употребляющего продукты с солью и консервантами. Фейри не волнуют и болезни сердца. Внезапно я захотела ростбиф.

Дверь позади нас грохотала. Один из репортеров сердито барабанил в дверь, крича нам, чтобы мы открыли, потому что это было общественное место. И мы не имели права закрывать дверь.

Камеры щелкали вспышками за стеклом так, чтобы дневной свет терялся. Я повернулась, защищая глаза от вспышек. Кажется я потеряла свои темные очки, когда мы вырывались из магазинчика Фэеля.

Стройный мужчина-фейри с могавком, которого большинство приняло бы за подростка, выступил вперед. Он низко поклонился.

– Принцесса Мередит, позвольте предложить Вам стул?
– Я посмотрела на его тонкое лицо с бледной зеленоватой кожей. Было что-то в нем, что не было человеческим. Не буду ручаться головой, но структура костей была слишком далека от человеческой. Он был похож на эльфа, но при этом низкорослого и с явной примесью в генах другого вида фейри. В его заостренных ушах было почти так же много сережек, как и у Дойла. Но его сережки были с разноцветными перьями, задевающими кожаный жилет на плечах.

– Это было бы прекрасно, - сказала я.

Он поставил один из немногих здесь маленьких стульев и поддержал его для меня. Я опустилась на стул с благодарностью. Внезапно я почувствовала себя очень уставшей. Это беременность, или просто день такой тяжелый?

Дойл пошел к владельцу магазина.

– Мы можем воспользоваться запасным выходом?
– Неизвестно, куда он ведет, но им можно было воспользоваться.

Заговорила женщина, вышедшая из двери задней части магазинчика:

– Боюсь, вы не сможете выйти через запасной вход, Принцесса и принцы. Мне пришлось запереть дверь, чтобы журналисты не зашли туда.

На первый взгляд она соответствовала своему мужу, мягкие морщинки, плавные округлости, так похожа на человека, но тогда я поняла, что она явно делала такую же пластику, как Роберт из магазина Фэеля, хотя у нее она была сделана насколько хорошо, чтобы походить на обычную женщину, старающуюся хорошо выглядеть. Ее можно было назвать симпатичной. И когда она подошла к прилавку и посмотрела на меня своими карими глазами, она напомнила мне мою бабушку, у меня в груди стеснилось, стало трудно глотать. Я не заплачу, проклятье!

Она встала передо мной на колени и положила свои руки поверх моих. Ее руки были прохладными, как будто она работала с чем-то холодным в задней части магазинчика.

Ее муж сказал:

– Поднимись, Матильда. Журналисты снимают.

– Пускай, - сказала она через плечо и снова повернулась ко мне. Она смотрела на меня глазами, которые так были похожи на бабушкины.

– Я - кузина Мэгги Мэй, поварихи Неблагого Двора.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это означало лично для меня. С тех пор как я узнала, что у меня не было никаких родственников-сидхе, высланных из волшебной страны, мне не приходило в голову, что здесь могли быть другие родственники не сидхе. Я улыбнулась.

– Значит ты кузина моей бабушки.

– Да, - кивнула она, и в этом единственном слове проявился акцент.
– Если она брауни из Шотландии, приехавшие в новый свет, тогда мы кузины. Роберт, его магазин рядом с нашим, он - уэльсец, а значит не связан со мной.

– С нами, - поправила я.

Она мне улыбнулась так, что мелькнули белы зубы, слишком белые, значит их отбелили у дантиста, но мы же были в Лос-Анджелесе,

– Так значит, ты хочешь признать меня как родственника?

– Конечно, - сказала я, кивнув. Не замечаемая мною раньше напряженность, оставила всех их, будто до этого мгновения они были взволнованы, или даже боялись. Это, казалось, позволило им приблизиться.

– Большинству из знатных нравится притворяться, что в их венах есть только чистая кровь сидхе, - сказала она.

– Они не притворяются, - сказал панк-эльф. Он кивнул на Дойла.
– Красивые серьги. У тебя еще пирсинг есть?

– Да, - ответил Дойл.

Парень улыбнулся, и колечки в ноздрях и на нижней губе весело зазвенели.

– У меня тоже, - сказал он.

Матильда гладила мои руки.

– Ты выглядишь бледной. У тебя голодная беременность или ты хочешь есть?

Я не поняла выражения, потому нахмурилась.

– Я не понимаю.

– Некоторые женщины хотят есть все время, а некоторые не хотят смотреть на еду, когда носят малышей.

Я расслабилась и ответила:

– Я очень хочу ростбиф. Белок.

Она опять осветилась той замечательной улыбкой.