Чтение онлайн

– Ты должно быть отрабатывал такой смех, - сказала я.
– Он явно злой.

Он усмехался мне.

– Фейри приятно знать, что его работа ценится, моя королева.

Репортер спросил дрожащим голосом,

– Он назвал Вас своей королевой. Значит ли это, что Вы заняли трон?

Фё Дэрриг поднялся на ноги и подпрыгнул, подняв руки вверх, и шикнул на них 'Бу!'. Репортеры разбежались в разные стороны. Он сделал шаг к другой группе, но большинство из них двинулось в обратном направлении, вытянув руки, как будто хотели сказать, что они не хотели никого обидеть.

Одна женщина спросила задыхающимся голосом:

– Мередит, Вы королева Неблагого Двора?

– Нет, - ответила я.

Фё Дэрриг смотрел на меня.

– Должен ли я сказать ей про корону, которая была на твоей голове первой?

– Не здесь, - сказал Дойл.

Фё Дэрриг взглянул на него.

– Я спрашивал не тебя, Мрак. Если бы мы были родственниками, то это было бы одно, но я ничего тебе не должен, только ей.

Я поняла, что Дойл, отказавшийся признать, что его происхождение было подобно Фё Дэрригу, оскорбил фейри.

Дойл, казалось, тоже понял это, потому что он сказал:

– Я не скрываю, что полукровка, Фё Дэрриг. Я только имел ввиду, что у меня в роду не было никого твоей крови, и это правда.

– Да, но на твоем мече была наша кровь, не так ли? Но прежде, чем стать Мраком Королевы, ты был Ноденсом и исцелял своей магией, были и другие вещи, и другие имена.
– Фё Дэрриг снижал голос с каждым словом, и оставшиеся репортеры стали приближаться, пытаясь услышать больше. Я знала, что Дойл был кем-то раньше, что ему поклонялись как богу, и что он не появился просто около королевы Андаис, но я никогда не спрашивала. Старшим из сидхе не нравилось вспоминать прежние время, когда наши люди были больше, чем просто люди.

Фё Дэрриг развернулся и прыгнул на репортеров с громким 'Ха!'. Они разбежались, некоторые попадали, другие топтали их в безумной панике, стараясь убежать от него подальше. Те, что упали, вскакивали и убегали за остальными.

О'Брайан сказала:

– Это не законно, использовать магию на прессе.

Фё Дэрриг наклонил голову как птица, высматривающая червяка. Взгляд заставил О'Брайан сглотнуть, но с мои щиты позволили есть остаться на месте.

– И как бы ты их потеснила, девчушка?

– Офицер О'Брайан, - поправила я его.

Он усмехнулся, глядя на нее, и я чувствовала, что она вздрогнула, но не пятилась. Это заработало пункт за храбрость, но я не уверена, что это было хорошей идеей - дразнить его после того, как он проявил такой очевидный сексуальный интерес к ней во время допроса Сладкой Горечи. Иногда немного страха - это мудро.

Он начал вторгаться в ее личное пространство, и я встала между ними.

– Что ты хочешь, Фё Дэрриг? Я ценю помощь, но ты это делал не по доброте душевной.

Он искоса смотрел на О'Брайан, затем перевел свой хитрый взгляд на меня. Это не беспокоило меня.

– У меня нет душевной доброты, моя королева, только зло.

– Никто не бывает только злом, - сказала я.

Его хитрый взгляд перерос в маску зла, но это была маска, которую одевают на Хэллоуин.

– Ты слишком молода, чтобы понимать, кто я.

– Я знаю, каково зло, - сказала я, - и оно не приходит с мультяшной злой маской и хитрым взглядом. Зло приходит в лице тех, кто должен любить и заботиться о тебе, но они этого не делают. Зло приходит с побоями, или рукой, которая держит тебя под водой, пока ты задыхаешься, и ее лицо все время безмятежно, не сердито, не безумно, потому что она считает, что имеет право это делать.

Его злая маска превращалась во что-то серьезное. Он пристально посмотрел на меня и сказал:

– Были слухи, что ты перенесла множество злоупотреблений от рук своих родственников-сидхе.

Дойл повернулся к полицейским:

– Дайте нам побыть наедине, пожалуйста?

Райт и О'Брайан переглянулись, потом Райт пожал плечами:

– Нам только сказали доставить вас благополучно к машине, но ладно, мы подождем здесь.

О'Брайан попыталась возразить, но ее напарник настоял. Они спорили тихо, давая нам возможность поговорить.

Рука Дойла напряглась на моей руке, а Холод придвинулся ближе. Так они говорили мне не говорить ничего вне двора, но королева никогда не беспокоилась, когда я говорила о некоторых вещах.

– И от их сторонников, никогда не забывай их сторонников, я никогда не забуду, - сказала я.

Он посмотрел на Холода и Дойла и спросил:

– Они мучили тебя прежде, чем стали твоими возлюбленными?

Я покачала головой.

– Нет, я бы не взяла в возлюбленные того, кто когда-либо поднимал на меня руку.

– Ты прорядила ситхен неблагих. Они все приехали в Лос-Анджелес с тобой. Кто из оставшихся мучил тебя?

– Я забрала только стражей, не придворных, - сказала я.

– Но все стражи благородные сидхе, или они не достойны стражи королевы или короля.

Я пожала плечами.

– Я призвала к себе тех, кто принадлежит мне.

Он снова опустился на колени, но гораздо ближе к моим ногам, так что мне пришлось побороться с собой и не отшагнуть. Раньше такого не было, но почему-то в этот миг меня хотелось быть королевой, в которой нуждался Фё Дэрриг. Дойл, казалось, почувствовал, что я думаю, потому что он положил мне на спину руку, помогая оставаться на месте. Холод же просто придвинулся ко мне так, что почти прижался, но он ставил свои руки свободными, чтобы в случае чего достать оружие. На людях, они старались оставить хотя бы одного из них свободным для защиты, хотя зачастую было трудно одновременно успокаивать и охранять меня.

– Ты не позвала рыжих людей, королева Мередит.

– Я не знала, что они мои, иначе позвала бы.

– Мы были прокляты, и наши женщины сломаны, так мы не хотели быть людьми. Неважно насколько мы долговечны, рыжие люди вымирают.

– Я даже намека никогда не слышала, что у рыжих людей есть женщины, или что их проклинали.

Он перевел свои черные глаза с Дойла на меня.

– Спроси его, что я говорю правду.

Я посмотрела на Дойла. Он просто кивал.

– Мы и Красные Колпаки почти уничтожили сидхе. Мы были двумя гордыми расами и мы существовали на кровопролитии. Но пришли сидхе, чтобы помочь людям, спасти их.
– Его голос был плон горечью.

– Ты убил бы каждого мужчину, женщину и ребенка на островах, - сказал Дойл.

– Может быть мы хотели этого, - сказал он, - но это было наше право. Они покланялись нам прежде, чем стали покланяться тебе, сидхе.

– И что же это за бог, если он разрушает тех, кто поклоняется ему, Фё Дэрриг?