Браслет
Шрифт:
– Не "ну", а раз и навсегда бросаешь пить и эти деньги пускаешь в дело.
Он тупо смотрел мне в глаза:
– Какое "дело"?
Я вдруг разозлился:
– Уж это тебе лучше знать! Своя голова за плечами!
Я видел, что в его душе шла отчаянная борьба. Глаза его постепенно увеличивались в размере, меланхолическая поволока уступала место необычайному возбуждению.
– Вовчик... Ты чё?.. Ты это... серьёзно?...
Меня прорвало:
– Да в конце-то концов! Я что, не по-русски разговариваю?!
– Ты не кричи...
– растерянно попросил он.
– Объясни толком...
– Чего тут объяснять?
– кипятился я.
– Тебе деньги нужны?
– Глупый вопрос...
– Ну и бери! Ведь я их тебе принёс, дурья твоя башка!.. Вот хохма!
– хлопнул я себя по коленям.
– Ну ладно, я понимаю, бывает трудно занять у человека деньги, но чтобы их трудно было дать!.. Первый раз вижу!
В его голосе появились плаксивые нотки:
– Вовчик... Ну ты сам посуди: ведь так это... не бывает!
– Чего "не бывает"?
– опешил я.
– Ну, это... Чтоб не было, не было и вдруг - хлоп!
– сразу миллион! Да ещё даром!
Я сразу остыл.
– С чего ты взял, что "даром"? Я у тебя покупаю!
– Чего покупаешь?
– Он беспокойно оглянулся на задрипанный "Жигулёнок".
– Голову твою трезвую покупаю, вот что! Ты даже не обратил никакого внимания на моё условие!
– Ну почему? Обратил...
– Ты мне какую песню всё поёшь? Мол, не будешь пить с клиентом - не будет денег, якобы потому, что с тобой никто дела иметь не захочет. Твои слова?
– Н-ну..
– Что "ну"? Я этими деньгами ликвидирую причину пьянки! Понимаешь? При-чи-ну! Это тебе понятно? Или тебе данной суммы недостаточно?
– Да ну что ты?! С головой!
– Ну так вот бери и пользуйся! А то, - я улыбнулся, вспомнив анекдот с чемоданами, - будет, как в Одессе.
– Обидишься и уйдёшь?
– Вот-вот. И деньги заберу... Ну и бестолочь же ты! А ещё мне про осла втюхиваешь!
– Я не бестолочь, - рассудительно сказал он.
– Я разумный. И знаю совершенно точно, что деньги не дарят. Их занимают. А потом их ещё отдавать надо! Да я с тобой за всю жизнь не рассчитаюсь!
– Ну тогда считай, что я их тебе занял сроком... ну, скажем, на тысячу лет. Успеешь?
– Трепло...
– Он покрутил головой и вдруг опомнился: - Всё равно я не понял: ты-то как?
– Что "как"?
– Ну это... Ведь это - твой заработок. А ты его мне... гм!.. отдал.
– А у меня дома ещё один!
– хохотнул я.
– Чего "ещё один"?
– Лимон!
Тут он взбеленился:
– Слушай! Может, хватит мне лапшу вешать?!
Я удивлённо показал на раскрытый дипломат:
– Это, по-твоему, лапша?
– Нет, - он закрыл дипломат и уважительно погладил его по крышке.
– Это деньги. Но всё, что ты мне тут наплёл, - туфта! Темнишь! Ну где ты мог в наше время найти такого дурака, чтоб за какую-то картину отвалил такую деньгу? Два лимона!
– потряс он кулаками.
– Это ж тебе не девятнадцатый век, когда богатым бездельникам некуда было деньги девать, и они друг перед другом выпендривались, кто подороже загнёт за кусок тряпки, испачканный красками!
– А не помнишь историю с холстом, размалёванным обезьяной?
– усмехнулся я, даже не обидевшись на столь "живописное" определение моих занятий.
– Ведь её тоже продали за немалую сумму. И это - в наши дни.
– Так ведь то в Штатах! У нас такие номера не проходят!
– Он помахал указательным пальцем у меня перед носом.
– Да и что это за картина такая, скажи на милость?
– подбоченился он в свою очередь.
– "Бабы голые, да всякая муть потусторонняя"!
– мстительно передразнил я его.
– Ты ведь её сам видел!
– Вот только на совесть мне давить не надо!
– сказал он и, воровато оглянувшись на вход, тихо спросил: - Ты что, сберкассу грабанул?
Конечно, он спрашивал не серьёзно, но как это было недалеко от истины!
– Ага!
– беззаботно кивнул я.
– Ты ж меня знаешь!
– Да иди ты!
– раздосадованно отмахнулся он и закурил.
Немного помолчав, он снял с горелки давно бесившийся чайник, разлил кипяток по кружкам и подсел ко мне:
– Ну, раз пошла такая пьянка, давай мы это дело обмоем.
– В его глазах появилась озорная искорка, которой я давно у него не замечал. Мы чокнулись кружками, обжигая пальцы, и он продолжил мысль: - Раз нет ничего покрепче...
– Я те дам "покрепче"!
– Мой кулак оказался у его носа: - Видел? Хоть раз увижу - денег тебе не видать, как своих ушей: конфискую!
– А я их спрячу!
– хохотнул он.
– От меня не спрячешь: с-под земли достану!..
Так, балагуря ни о чём, мы просидели с ним ещё полчаса, в течение которых он не раз шёл на приступ, желая узнать, откуда, всё-таки, у меня такие деньги? Но я лишь отшучивался, выдвигая одно объяснение нелепее другого, которым он, естественно, не верил. В конце концов он пожаловался:
– Башка трещит. Ещё со вчерашнего. Пивка бы, а? Может, позволишь? В последний-то раз?
– Ты опять?
– нахмурился.
– Мы же договорились!
– Да ну чё? Это ж пиво!