Чтение онлайн

В голове Костигена бурлил целый водоворот мыслей. Он подчинялся приказаниям Хозяина Смерти, ощущая за каждым словом, произнесенным шелковистым голоском Зулейхи, его холодный, лишенный эмоций голос. Что сделал Катулос, чтобы снова поработить черкешенку, Костиген даже не догадывался, но американец твердо решил спасти из рабства красавицу с черными, как воронье крыло, волосами и белой кожей — Он затем и отправлялся в Кале, чтобы освободить Зулейху!

На черной воде играл отдаленный свет, и печальный зов сирены звучал, как стон истерзанной души, потерянной навеки и обреченной блуждать по бескрайнему пространству мрачной ночи.

Костиген даже не задержался в Лондоне, чтобы сообщить Скотленд-Ярду о смерти Джона Гордона в поместье Таверела, и не стал просить через британские власти помощи французских правоохранительных органов. Он потрогал полностью заряженный тяжелый служебный револьвер и твердым движением положил его в кобуру. Он сможет сослужить Костигену службу, хотя, если верить фактам, американец гораздо чаще полагался на пару грубых кулаков, нежели на любое оружие, изобретенное человеком.

Впереди его ждала Франция. Костиген впервые ступал на французскую землю через двенадцать лет после ужасной битвы при Аргон-не. Он был ранен в этой битве, исколот штыком чуть ли не в клочья и лежал, покинутый всеми, на месте кровавой бойни в луже собственной крови. Несколько дней спустя, когда пришли забрать убитых и похоронить их, Костиген застонал, и перепуганный насмерть интендант позвал на помощь.

Последовали месяцы лечения в госпиталях, многочисленные операции и кризис за кризисом, способные убить кого угодно, но только не нашего железного американца. Костиген боролся за то, чтобы вновь обрести физическое здоровье, но наркотики, которые ему давали в госпиталях для облегчения его страданий, и мучительные воспоминания об ужасах войны сделали из него наркомана!

Бесконечные поиски избавления от ужасных воспоминаний привели Костиген а в Храм Грез Юн Шату в туманном лондонском Лимхаузе. И только когда американец был окончательно порабощен гашишем, который ему подавала черкесская красавица Зулейха, он узнал самого Хозяина Смерти. Костиген был зачислен в состоящее из рабов войско Хозяина. Потом он бежал, уведя с собой Зулейху и уничтожив Хозяина, — во всяком случае, он так считал!

Наконец в ночном тумане замелькали огни Кале. Костиген пристально вгляделся в лежащий впереди пейзаж, затем посмотрел по сторонам. У него возникло безотчетное ощущение, что за ним наблюдают, и ему стало как-то не по себе, словно маленькие иголочки кололи его в спину.

Ну, конечно, наймиты Хозяина имеются повсюду. Вероятно, думал Костиген, за ним наблюдали на протяжении всего пути от поместья Таверела. И теперь они тайно следят, как он идет навстречу самому беспощадному врагу, а быть может, и самому опасному человеку на земле — Катулосу Египетскому!

Он широким шагом сошел по сходням, сжимая в зубах трубку, согревающую его и освещающую его лицо в эту холодную ночь. Сжатые кулаки он держал в карманах, как пару диких зверей в клетке, готовый в любую минуту воспользоваться ими, чтобы отразить нападение любого врага.

Внизу у сходен к нему подошел шофер в униформе. Это был миниатюрный, можно сказать, худой, человек. Когда он поднял голову, чтобы взглянуть в лицо Костигену, американец заметил его азиатский цвет кожи и разрез глаз. Так они стояли в течение нескольких напряженных секунд — мощный, мускулистый американец и миниатюрный азиат. Наконец, шофер нарушил тишину.

— Вы знаете некоего мистера Хо? — спросил он.

Костиген стоял в середине великолепной комнаты, убранной с декадентской роскошью. Пол был покрыт толстыми персидскими коврами с разбросанными на них шелковыми подушками. У завешенных гобеленами стен стояли атласные диваны. Искусственные пальмы склонялись под искусственным ветерком, отчего казалось, что находишься не в большой комнате, а на открытом воздухе. Это ощущение усиливалось поднимающимися вверх облаками какого-то странного желтого дыма, заволакивающего комнату и кружащегося в причудливом танце.

На высоком, богато украшенном троне, Костиген увидел высокую, бледную как смерть, фигуру, обернутую в струящуюся мантию из блестящего атласа цвета морской волны, окаймленную орнаментом из чистого золота и какого-то Незнакомого Костигену красноватого металла. Огромный череп был увенчан странным головным убором в восточном стиле. Но в целом сидящий на троне не производил впечатления восточного человека. Скорее он навевал воспоминания о величайших династиях Египта и даже о какой-то неизвестной в современном мире даже археологам или историкам цивилизации. Цивилизации, вероятно, не совсем человеческой.

Сидящий на троне смотрел на Стивена Костигена леденящим взглядом спрятанных в глубоких глазницах и прикрытых под тяжелыми веками глаз. Желтая кожа лица плотно облегала скулы, придавая ему поразительное сходство с египетской мумией.

Вскоре на безжизненном лице появилось что-то отдаленно напоминающее недобрую улыбку. Наконец, сквозь плывущие клубы желтого дыма до Костигена донесся голос:

— Добро пожаловать в Храм Грез, мистер Костиген. А я уже начал было бояться, что больше никогда не буду иметь удовольствия видеть вас. Но, разумеется, даже у самого сильного человека есть свои слабые места, надо только их обнаружить. Вы согласны?

Не дожидаясь ответа Костигена, фигура слегка наклонила голову набок.

Стивен Костиген последовал глазами за этим движением. На шелковой подушке с загадочным выражением на белом, как молоко, лице перед ним восседала юная черкешенка.

— Зулейха! — воскликнул Костиген.

Он пронесся к ней через всю комнату, словно его мощное тело двигала какая-то машина. Костиген в считанные мгновения оказался в нескольких шагах от девушки, но, похоже, на его пути возник какой-то невидимый барьер. Это была даже не стеклянная стена, а нечто более прозрачное, чем стекло, довольно мягкое и податливое. Костиген исступленно бился о невидимое препятствие, его сильные мускулы скрутились в узлы и напряглись, но чем отчаяннее пытался он пробиться сквозь невидимую стену, тем больше она сопротивлялась.

Наконец он, задыхаясь, остановился и снова крикнул:

— Зулейха! Зулейха! Ответь мне! Как мне к тебе попасть?

Черкешенка не отвечала. Она просто сидела и смотрела на действо, разыгрывающееся в нескольких ярдах от нее. Затем она сделала повелительный жест, и из какого-то потайного места за гобеленом поспешно вышел желтолицый слуга. Он нес латунное блюдо, инкрустированное эмалью, за которое какой-нибудь подпольный коллекционер предметов искусства отдал бы целое состояние.

Зулейха протянула руку к блюду и взяла с него длинную латунную трубку с крошечным отверстием. Слуга подкатил на блюде маленький шар с каким-то черным клейким веществом, подогрел его на горячих углях и осторожно залил зелье в отверстие латунной трубки. Зулейха жестом приказала ему удалиться, откинулась на подушки и принялась спокойно рассматривать Костигена, выпуская из трубки клубы серовато-голубого дыма.

— Опиум! Опять наркотики! — вскипел Костиген и развернулся, как бы пытаясь напасть на Катулоса, но последний властно остановил его.

— Это бесполезно, мистер Костиген. Я запечатал рот моей служанке Зулейхе и распечатаю его только тогда, когда мне этого захочется. Что же касается ваших необузданных порывов, мистер Костиген, то, если бы вы попытались подойти к моему трону, вы бы наткнулись на такой же непроходимый барьер, как и тот, что отделял вас от Зулейхи.

— Ах ты мерзавец! — скрежетал зубами Костиген. — Значит, опять то же самое? Храм Грез, пальмы, наркотики и покорные слуги. Но в последний раз мы почти поймали тебя, Скорпион, и на этот раз, клянусь, ты почувствуешь мои пальцы на своей костлявой шее!