Чтение онлайн

– Индус, ты чё, совсем охренел? В дверь постучать никак? – Налетел на него Костька.

– Да ты чё, Костян, - нормально все! Я же знаю – ты в этом углу живешь. А разве я дотянусь?

– Я те щас дотянусь! Ты мне, что ли, стекла вставлять будешь?

– Ну чё ты, чё ты… Целое ведь все! Ты это, слышь… Купи ружье…

– Да на хрена оно мне?

 На лице Индуса изобразилось крайнее недоумение:

– А Васюгин говорил…

– А… Ну да… - вдруг сообразил Костька, - точно. А чё у тебя?

– Да вот, смотри, - двустволка, тулка нормальная… Пятнадцать лет уже. Работает как часы! Птица там… Утка, перепелка, тетерев, глухарь - без проблем!

– Почем? – деловито спросил Кашин и взял оружие в руки.

 Индус замолчал и захлопал глазами.

– Ну? Почем?

 У того задрожали руки и он промямлил:

– Ну… Там… Тысяч… Сколько не жалко…

– Понятно. Слышь, Индус, - а мне ведь двустволка-то не нужна. Мне бы нарезное. Я серьезно охотиться хочу, - на кабана там, лося…

 Колька замахал на него руками:

– Да ну ты чё! Сразу – нарезное! Из него пуля знашь куда летит! А зверь знашь какой! Тут опыт нужен! На кабана, к примеру, один не пойдешь, – а один не пойдешь, – так на номера вставать надо, гнать, - наука целая! С зайцев надо начинать да с уток! Купи ружье-то!

 Кашин как будто засомневался:

– Да… Крупняка хочется… Чтоб мяса поднять можно было нормально… А заяц – что! – Ел я зайца. Он сладкий – противно. Васюгин сказал – научит. На охоту с собой звал.

 Индус стоял весь разобиженный. Деньги были нужны позарез!

– Я тебе говорю – нарезное – это не баловство!

– Да уж понял! Не дурак…

– Это каждый так думает! А на самом деле…Вот той весной случай был… В Трешкинских стреляли.

– В Трешкинских? – насторожился Костька, - в кого? Я Трешкинских всех знаю! Не слыхал я такого!

– Конечно! Это только охотники между собой говорят. А то – мало ли! Менты узнают, - может, проверять будут – кто стрелял, у кого билет есть, у кого ружье незарегистрированное… А так – между собой все – тишь – да гладь! Андрюха Бондарев тоже в курсах, но он – свой человек, понимающий… Ну если только бабе своей сболтнет кто… Тогда уж пойдет трезвон!

– И как?

– Что как?

– Как стреляли, в кого?

– Да эти… Глухов с Кукановым, да еще один, - электрик наш, Луговской, - Валерка. Сделали засидку на лужайке на глухаря, - на току, значит. Знаешь, где дорога лесная от нас на Юрму выходит – и старица вот эдак к ней стоит?

– Ну…

– С вечера засели, баланду травят. Это у Юрмы-то… За старицей…

– Да понял я!

– Ну вот. Сидят, значит.

– Ну!

– И с берега того постреливать стали.

– Со старицы или с Юрмы?

– С Юрмы. Там песок еще такой… Коса…

– Ага. У Верхнего оврага по их стороне…

– Точно.

– Прям по ним стреляли?

– Ты чё! Если б по ним – это уголовка чистая! Статья! Покушение и все такое… Как там у этих, у ментюков?...

– Так я не понял, стреляли или нет?

– Да я же говорю! Охота – дело опасное, тем более с нарезным! Спроста не постреляешь! Ты думал – купил ствол – и бабахай направо и налево?

– Че ты гонишь, Индус? Никто бабахать не собирается! Ты толком можешь сказать? Кто стрелял, куда?

– Да ёкарный бабай! Я и рассказываю! Я ж полчаса говорю: приехали на машине какие-то, - городские или со Старого Села, выехали на Юрму у Верхнего оврага. Развесили там банки из-под селедки – здоровые такие, - и пуляли по ним. Вода высоко стояла – дробь-то и летела наискосок – на тот берег – через кусты. А за кустами – Глухов сидит, да Куканов, да Валерка наш – электрик. Он говорит – не поняли даже сначала. Ну стреляют и стреляют. Только слышал – дробь сыпет. И все ближе и ближе. Уже по лодке резиновой стучит. Ну, Глухов вскочил, заорал, - мол, вы с ума сошли! Смотреть надо!

– Погоди, я не понял… Ты меня все нарезным стращаешь, а сам про дробь рассказываешь… Разве это не разное оружие?

– Ясно, разное. А ты прикинь – если бы нарезное было? Чиркнет пулька об ветку, свернет куда не надо – и поминай как звали!

– Понятно. Так что эти-то?

– Молчали. Тишина полная. Потом дверка хлопнула – и уехали.

– А кто это был?

– А кто ж знает? Это у нас обычное дело. Купили ружье, обмыли как полагается, - проверить надо! А если б нарезное проверяли? Точно уложили бы кого-нибудь! Последний раз говорю: купи ружье!

– Не куплю.

 Индус от досады сплюнул и махнул рукой. Потом посмотрел на Кашина и в сердцах сказал:

– Ты вот тут на своей шестерке ездишь, - калымишь все, а у самого дом не обшит! Дура Любка твоя, что к тебе ластится! Обшей дом! На вагонку-то уж заработал как-нибудь, наверное?

– Колян, иди домой, а то как бы тебя еще куда подальше не послать!

 Индус махнул рукой, развернулся и ушел.

 Однако, он был прав. Дом неплохо бы обшить… Любка бы это оценила!

 Скоро будет уже две недели как он жил в деревне. Время то летело незаметно, то застывало и дни казались нескончаемыми. То его затягивали события, связанные с ночным выстрелом, то целыми днями ничего не происходило.

 Рыбалка, лес, тишина, свежий воздух… Все это хорошо. Это даже больше чем хорошо – это прекрасно! Но он был один! Он вдруг понял, что один, совсем один! Уезжая в деревню, он хотел одиночества, - и вдруг оно стало мучительным. Он дошел до какой-то необъяснимой, тяжкой тоски…

 Может быть, пора в город? Может быть… На душе было пусто, впереди – никаких просветов. Не хотелось ни новой работы, ни объяснений с родителями. Слава Богу, в телефонных разговорах они пока не касались ни разрыва с Алевтиной, ни увольнения. Но об этом рано…

 Надо было развеяться. И потому он стоял на автобусной остановке – с семи часов утра. Он съездит в город, посмотрит на людей, заявится к отцу на работу, поболтает с его редакторами… И, может быть, все станет на свои места… А там – посмотрим.