Чтение онлайн

 В семь на остановку подтянулись таджики с лесопилки, которые жили на съемной квартире в Старом Селе и работали здесь вахтами. Не зная, как с ними разговаривать, Артем еле выдавил из себя «здравствуйте». Те ответили вразнобой, но на удивление бодро, а потом прошли мимо и встали кучкой за остановкой – будто загородившись ей от чужого для них мира.

 Потом пришла продавщица, - полная крашеная женщина с непонятным – не то добрым, не то – себе-на-уме – лицом. Она поздоровалась с Артемом и спросила:

– Отпуск кончился?

– Да нет… Я туда-сюда прокатиться.

– Ну, Слава Богу! А то я думала – клиент сбегает! У нас ведь знаешь как? – На одних дачниках держимся!

 Раскрыв свою главную коммерческую тайну, она поставила сумку на скамейку, примостилась рядом и замолчала.

 Подошел какой-то незнакомый Артему парень в тренировочных штанах и дешевой поношенной майке, закурил и сел на корточки.

 Потом показалось целое семейство: дедушка в костюмчике и кепке, стоявший, помнится, рядом с бревнами, когда Артем ходил к депутатскому дому; внучок-дошкольник в футбольной форме, конечно же, с фамилией «Месси» на спине; и, судя, по их разговорам, дедушкина дочь, а, по совместительству, – еще и «тетя Аня». Они шли медленно, поминутно отгоняя увязавшегося за ними здорового местного пса – Буяна.

– Чего вы! – крикнул им парень, едва вынимая сигарету изо рта.
– Чего он вам! Пускай провожает! Чай, не уедет! – и засмеялся.

– Буян, б’ять, пошел домой! – не слушая его, завопил перед самой остановкой дошкольник.

 Но Буян так и пришел вместе с ними, обнюхал Артема, потом по-поросячьи, снизу вверх, ткнул парня носом в колено. Тот ухмыльнулся, взъерошил псу загривок, ласково скрутил ему ухо.

– Здорово, Андрюха! – неожиданно поздоровался с ним пацаненок, и все заулыбались.

– Здорово, студент! – сказал Андрюха и протянул «студенту» руку.

– Заку’ить есть? – спросил тот, здороваясь.

– А то! – Андрюха достал из коробки спичку и передал мальчишке.

 Тот взял спичку двумя пальцами, со знанием дела приставил ее к губам и затянулся. Время от времени он отводил спичку в сторону и, поднимая нижнюю губу, пускал вверх воображаемую струйку дыма. Взрослые, улыбаясь, наблюдали за ним.

– Мужик растет, - не то радуясь, не то огорчаясь, произнесла тетка Анна.

– Конечно, мужик! – сказал Андрюха.
– Скоро в школу-то, Санек?

 Санек, вынув спичку изо рта, произнес:

– Нехрен там делать.

 Пока взрослые обдумывали, – каждый сам по себе, - есть там что делать или, действительно, «нехрен», - лицо мальчика стало необычайно серьезным, он бросил «окурок» себе под ноги, затушил его носком сандалии и сказал:

– Автобус, мужики!

 Всю дорогу до Старого Села он думал про этого ребенка. Вся остановка, включая таджиков, смеялась над этим: «Автобус, мужики!». Тот был плотью от плоти этой жизни вокруг, «настоящей жизни» – той жизни, которую Артем хотел не то чтобы видеть, а жить ей, раствориться в ней. Но… это было невозможно. «Я должен был напиться, дать кому-нибудь в морду, написать на двери Алевтины пару неприличных слов, что там еще… Вот он вырастет – И сделает так… По-настоящему… А я… А что сделал я? Уехал в деревню, пишу рассказы? И…» - перед ним вдруг пронеслись все события его жизни здесь, в деревне и он похолодел от догадки: его подозревают! Бусыгин его подозревает! Куканов показал на него! Это все очень серьезно!

 А у нас ведь никому ничего не объяснишь, не докажешь! Никто ни в чем не захочет разобраться, понять хоть что-нибудь! Захотят обвинить – и обвинят! И – «По тундре, по железной дороге…» Только наоборот – не оттуда, а туда! Ужас! Он даже вздрогнул. Нет, надо ехать в город – и не развеяться, а насовсем! Нечего тут делать.

 Он подумал так, но тут же отогнал эту мысль. Если он уедет – это будет подозрительнее в пять раз! И наверняка это понимает и Бусыгин, - и потому так запросто ходит к нему в гости, пьет чай… И не требует никакой «подписки о невыезде». И даже в город посылал! Стоп… А, может, это была проверка – не сбежит ли он? А он-то, дурак… играл в разведчиков! Его проверяют и перепроверяют…

 На душе у него было совсем муторно. Какая уж тут Агата Кристи…

 На автовокзале он купил обратный билет и сел в тот же самый автобус, на котором только что приехал.

 - Это все? – спросил Бусыгин Кашина.

 Они пили чай у Бусыгина на веранде. Говорили об оружии и о случае с Глуховым и Кукановым. Зашел Костя удачно - попал к столу. А Нина мало кого в таком случае отпускала, не напоив чаем…

 Кашин задумчиво отхлебнул из своей чашки и сказал:

– Вроде бы. Хотя нет! Глухов приехал.

– Который? Матвей?

– Ну да.

 Теперь задумался Бусыгин. Сейчас события могут пойти одно за другим. Надо шевелиться. Теперь, наверное, все узнают… Но что делать!

– Ну что, Костя… Полетели уже! Сейчас все может завертеться – не остановишь. Алевтина уж, небось, мамочке позвонила, Глухов приехал…

– Алевтина – кто такая?

– Пока секрет. Ну, что сидишь? Заводи… - правда, заводи!

– Куда едем-то?

– Для начала в магазин, - и, увидев, что Кашин смотрит непонимающе, добавил, - в трешкинский. С Зинаидой Никалавной покалякать.

 Магазин находился в бывшей трешкинской начальной школе. Когда-то ее «укрупнили», то есть ликвидировали и отправили детишек учиться в Луговое. Зато не надо было строить новый магазин. Зинаида Соловьева была второй на памяти Бусыгина продавщицей. Первая вот уже года три как жила в городе. Почему-то продавщицы здесь были как на подбор – что в Трешкино, что в Луговом, - дородные, ярко крашеные, упитанные, в пестрых кофточках и темных юбках. Кроме того, параллельно с работой в магазине все они умудрялись держать коров. Впрочем, Зинаида свою корову – последнюю в деревне – уже отправила под нож.

 В магазине было темновато. Единственная лампочка, свисавшая с потолка на древней витой паре, горела над прилавком. Продавщица стояла на рабочем месте и, склонив голову, время от времени прокидывала костяшку на счетах и что-то записывала в тетрадке.

– Привет, Зин! – поздоровался Бусыгин.

– Здравствуй.

 Он стал разглядывать магазинные полки, будто хочет что-то купить. Костька посмотрел на него и повернулся к хозяйственным товарам.

– Покупать будете чего? – спросила Зинаида.

– А как же, – ответил Бусыгин.

 «Господи, чего же купить?» – думал он.

– Калымите, что ли, у нас? – продавщица на секунду оторвалась от записей и счетов и окинула их быстрым взглядом.

– Да нет, - сказал Анатолий Михайлович, - случайно заскочили. – А, вообще, надо поспрашивать, - что-то мы этим летом ваших трешкинских обижаем. Чего мы там делали-то, а, Кость?

– Дрова кололи.

– Ага, это на вашем конце.

– Видала-видала.

 Зинаида уперлась глазами в тетрадку и задумалась. Они долго молчали, пока, наконец, Бусыгин не произнес: