Брат Солнца
Шрифт:
Он подошел к окошечку в стеклянной перегородке и поздоровался. Дама сняла очки и вопросительно посмотрела на него.
– Нам бы врача, - сказал Анатолий Михайлович, - тут у нас больной…
– Полис, – сухо обрезала медработница.
– Такое дело… полиса нет.
– Тогда извините. Читайте объявления.
Одно из объявлений гласило, что прием ведется только при наличии полиса.
– Ну как он вам оформит полис? Он из Трешкино! И не работает.
– У пенсионеров в Трешкино полисы есть.
– Пенсионерам разъясняют.
– Вы что, со мной поспорить хотите?
– С вами – ни в коем случае.
– Ну вот идите и оформляйте.
– Слушайте, уже вечер, а у него – экстренный случай.
– А вы откуда знаете?
– Ну тромб у него!
– Тромб? А вы что – врач? Сами диагнозы ставите? Сами и лечите.
Бусыгин отвернулся от нее и посмотрел на Куканова и Кашиным. Тема людей как грибов, видимо, быстро себя исчерпала. Куканов смотрел на пол, а Костя – в окно.
– Ой, б… - вдруг выдохнул Куканов в задумчивости.
На секунду Бусыгину захотелось плюнуть на все и позвонить бывшей супруге, которая работала в одной из городских больниц. Но он знал, что время идет если не на минуты, то хотя бы на часы, - и потому врач был нужен срочно. Он полез во внутренний карман куртки, достал тысячу рублей, положил ее на подоконник за первый слой стеклянной перегородки и внимательно посмотрел на женщину. Та поджала губы и взяла бумажку. Потом отложила ручку и сказала:
– Хорошо. Ждите.
Потом встала и вышла из своей комнатушки через внутреннюю дверь.
– Ждем, – сказал Бусыгин.
Он облокотился на подоконник и стал рассматривать наглядную агитацию. Кроме того, что прием пациентов ведется строго при наличии полиса, наглядная агитация сообщала об успехах профсоюза медиков в борьбе за их качество жизни и улучшение условий труда. Отдельный листок, посвященный разного рода эпидемиям, как бы предупреждал, что можно особо не дергаться: все равно уж – или пронесет, - или заболеешь.
Он долго не мог понять, почему он все время посматривает на телевизор, а потом сообразил: на экране время от времени появляются две знакомые личности. Это были Иван Николаевич Брезгунов и глава районной администрации, фамилии которого он не помнил, зато его лицо достаточно примелькалось за пару предвыборных кампаний, которые Анатолий Михайлович пережил в Старосельском районе. В сюжете мелькали архивные кадры разных лет, куски репортажа о покушении в Трешкино. Лейтмотивом сюжета был план, снятый на ступенях администрации района: два представителя власти с глубоко озабоченными лицами беседуют с корреспонденткой местного телевидения, которая стоит, сложив руки на груди и спрятав микрофон за подмышку.
«Чего же там можно услышать, если она так микрофон держит?» - подумал Бусыгин и приоткрыл наружную дверь в комнатку. В этот момент картинка очередной раз поменялась: на экране появился глава администрации и заявил: «Нас не запугать. Мы взяли на себя всю ответственность за происходящее в районе и не можем допустить, чтобы дестабилизирующие силы, - а теперь можно смело об этом говорить, - чтобы дестабилизирующие силы могли нас остановить!» На этом сюжет кончился, после чего появилась ведущая местных «Новостей», - оказалось, это врезка местных, Старосельских новостей на областном канале, - появилась ведущая и сказала: «Следствие о покушении на депутата Брезгунова продолжается. А теперь о подготовке школ района к новому учебному году»…
«Фуфло какое-то, - подумал Бусыгин и прикрыл дверь, - ни о чем. Вообще ни о чем. А, может, я чего-то не понял? Или пропустил? Позвонить Попову? Или Брезгунову?»
Но тут вошел врач, - пожилой измотанный человек. Руки он держал в карманах халата так, как будто бы у него не было сил их оттуда вынуть. Казалось, даже говорить ему тяжело.
– Тромб? – спросил он.
– Да… - ожил Анатолий Михайлович, - у нас тут…
Врач жестом остановил его и велел Куканову показать, что и где у него не так. Потом наскоро осмотрел пациента и сказал:
– Езжайте сразу в город. В областную. Сейчас напишу направление… Еще позвоню, предупрежу. Может, помогут… - И, увидев, на лице Бусыгина разочарование, добавил: - Мы тоже можем попробовать, но… Там специалисты, препараты, оборудование… Обследовать надо как следует… Везите! Время вроде бы есть… Но лучше его не терять…
– Понятно… - выдохнул Бусыгин.
– Спасибо, доктор. – Ну, бойцы, - поскакали дальше…
Из машины он позвонил Брезгунову.
– Иван Николаевич? Здравствуйте.
– Здравствуйте.
– Я вот тут случайно подглядел один сюжет по телевизору…
– А-а… На это не обращайте внимания.
– То есть?
– Так было нужно.
– Понятно. То есть с вашей стороны ситуация без изменений?
Депутат шумно выдохнул в трубку.
– Нет. С изменениями. Сейчас я дам Лену.
«Это он», - услышал Бусыгин в трубке. Голос Елены Григорьевны был на редкость спокойным и твердым.
– Анатолий Михайлович? Здравствуйте.
– Здравствуйте.
– Анатолий Михайлович, мы, в принципе, в ваших услугах больше не нуждаемся. Извините, если это вам неприятно. Аванс можете оставить себе.
«Спасибо, - подумал Бусыгин, - то есть уговор у них все-таки дешевле денег».
– Да я не обижаюсь, - сказал он, - мне просто не хотелось бы, чтобы вы ошиблись.
– Ошибки тут быть не может, - безапелляционно-управленческим тоном заявила Брезгунова.
– Все очевидно.
– Что именно очевидно?
Чувствовалось, что Елена Григорьевна недовольна тем, что разболталась, что ей сейчас придется объяснять свое решение. Видимо, она просто хотела дать ему «от ворот поворот» и не рассчитывала, что у него могут возникнуть какие-то вопросы. Но все-таки еще ей хотелось показать, что «он тут не самый умный», и что они прекрасно обошлись и без него. И потому она открыла карты.
– Мне звонила Алевтина.
– Ваша дочь.
– Да. Она теперь живет в нашем городе. К ней на работу приходили следователи из областного следственного управления и расспрашивали о наших с ней отношениях.
– То есть все-таки они работают.
– Это как посмотреть. Так вот. Она нашла меня через Интернет, через сайт администрации Старосельского района. На странице у Ивана написано, что жена работает в РОНО.
– Да-да, я видел.
Елена Григорьевна на секунду замолчала, переваривая то, что Бусыгин узнавал что-то о ней без ее ведома, но затем спокойно продолжила: