Чтение онлайн

Здесь совершено реальное убийство, миссис Диксис. Мне необходимо знать: на месте ли ваши спицы, — вяло сопротивлялся «макинтош». Он выглядел издерганным и усталым настолько, что судья Паттерсон поспешил ему на помощь, сказав с нажимом:

Да, мэм, речь идет не о романе, это — настоящая жизнь!

Ах, настоящая жизнь? — всплеснула руками лучшая кухарка Девоншира. — Так я, ваша честь, много чего знаю про настоящую жизнь! Покойный доктор всегда звал меня на коронерские слушания. Да, так и говорил: приходите непременно! В первый ряд усаживал. А вы, сэр, меня хоть раз пригласили на суд присяжных? Мистер Картрайт, скажите, можно ли требовать отвода судьи как заинтересованного лица?

Да. Если есть достаточные основания… — Огаст виновато взглянул на судью.

Поняла. Как вам такое: мистер Паттерсон сватался к леди Делии и наш доктор Форестер, пока был живой, тоже ухаживал за ее милостью…

Инспектор вытащил из внутреннего кармана блокнот и заточенный карандаш, но судья мягко придержал его руку:

Действительно, я имел честь просить руки леди Делии! Если не ошибаюсь, в 1902 году… Много раньше, чем она стала супругой сэра Оливера Таффлета. Доктор Форестер тоже не скрывал своих намерений — он делал графине предложение вскоре после кончины его светлости графа Таффлета, это было в одна тысяч девятьсот восемнадцатом!

Так любовь не карманная кража, у нее нету срока давности, — бойко парировала миссис Дик- сис. — Леди хотя в годах, зато состоятельная, ни детишек у нее, ни близкой родни. Мало ли что между вами опять закрутилось…

Миссис Диксис, спица ваша! Верно? — словно из небытия в переполненном помещении возник мистер Честер.

Дьявол, а не человек! — ахнула миссис Диксис. — Вы-то здесь откуда взялись?

Хотел убедиться, что джентльмены благополучны. Заодно показал инспектору дорогу от Энн- Холла к графскому коттеджу, — ответил мистер Честер так, словно речь шла о самом обыденном деле, и добавил, повернувшись к полисмену: — Уверяю, инспектор, миссис Диксис — добронравная женщина, и никогда не будет вступать в дискуссию, если дело не касается ее лично!

Он строго оглядел помещение: наверняка отметил и пыль на плафоне, и недостаточно накрахмаленный передник горничной, и перепачканные дверные ручки — и наконец остановил взгляд на несвежих перчатках лакея; тут же без малейшего колебания отдал ему распоряжение:

Проводите инспектора в угольный подвал!

Инспектор Ньюпорт обследовал разворошенную кучу угля, без труда обнаружил лаз в подземелье — после такого открытия восстановить картину преступления было для сыщика делом техники. Он вооружил лопатами и фонарями обоих сопровождавших его констеблей и откомандировал их в зияющее жерло подземелья, а сам двинулся по предполагаемому маршруту преступника; любопытствующие последовали за ним.

Итак, — вещал инспектор, — предполагаемый преступник действовал по тщательно продуманному плану. Сначала он подбросил чучело волчьей головы под дерево, и сделал это в преддверии ежевечернего выгула собак. Затем проник в дом через угольный подвал. Пробраться в кухню незамеченным он не мог: там суетились кухарка с судомойкой. Тогда некто направился в жилые помещения для прислуги — днем в них никого нет, а двери открыты, — позаимствовал у миссис Диксис острую и прочную стальную спицу, о чем свидетельствуют следы угольной пыли на ручке двери в ее комнату. Двинулся по лестнице наверх, дождался всеобщей суматохи, когда обнаружилась волчья голова, вломился в кабинет и нанес смертельный укол в глаз доктору Форестеру, — инспектор эффектным жестом указал на скрюченное под столом тело.

— Нельзя считать укол смертельным, пока не произведено вскрытие, — заметил доктор Рихтер.

Но инспектор проигнорировал ремарку и продолжил осмотр. Как вообще человек в здравом уме и твердой памяти позволит ткнуть себе в глаз спицей?

Он опустился на корточки, оглядел завернувшийся угол ковра, царапины и следы на полу, сделал знак полисмену, производившему фотосъемку, — кабинет наполнили слепящие вспышки. Похоже, тело несчастного доктора пытались вытолкать в окно, но что-то напугало преступника, он отказался от затеи, запихнул тело под стол и ретировался в одиночку.

Инспектор проверил оконную задвижку — открыто!

Бегло осмотрел подоконник — частично пыль стерта, — поднял раму и, следуя логике преступника, свесился вниз. Возвратив себе исходное положение, инспектор констатировал, что дотянуться до пожарной лестницы из окна вполне возможно, а главное, окно выходит на старое кладбище, то есть в сторону, противоположную саду, куда сбежались к чучелу волчьей головы хозяйка дома и ее гости. Тут же распорядился исследовать лестницу на предмет волокон одежды или отпечатков пальцев — хотя последнее сомнительно. Краска расслоилась и осыпалась, перекладины покрыты ржавчиной. Беда, что убит именно доктор Форестер, сокрушался инспектор, прекрасный коронер: кто способен заставить безжизненное тело заговорить на вскрытии и выступить в суде лучше самого покойного?

Полицейский сержант встал в дверях кабинета, перекрыв доступ всем желающим понаблюдать за дедуктивными построениями инспектора. Они были вынуждены толкаться и вытягивать шеи, пока не пришлось пропустить двух дюжих «бобби» с носилками. Те извлекли тело доктора из последнего приюта, накрыли простыней и унесли, грохоча тяжелыми форменными сапогами.

Наконец дело дошло до свидетельских показаний — инспектор обвел замешкавшихся у двери леди и джентльменов хищным взглядом, но попросил пригласить в кабинет вдовствующую графиню Таффлет и уточнил, все ли предметы на месте.

Леди Делия задумалась. Она поднесла к носу флакончик с ароматической солью, кожа на переносице собралась мелкими морщинками, задрожала неуместно и смешно. Графиня нечасто заглядывала в кабинет мужа и при его жизни. Во времена ее замужества Британия была оплотом благопристойности, даже спальни у супругов были раздельные, не то что кабинеты. Да, кабинет графини — в противоположной части галереи, инспектор может его осмотреть и использовать помещение по своему усмотрению.

Что находилось в кабинете покойного графа, один Бог ведает! Ей теперь уже не вспомнить, что здесь было и когда пропало… Она всхлипнула, покачнулась, но мистер Честер подхватил леди под локоть и усадил в большое кресло — как и подобает вышколенной домашней прислуге, он всегда оказывался рядом, если в том возникала нужда, — принял из рук горничной свежий платочек для леди, спросил девушку, кто убирал в кабинете.

Я, сэр. Только пыль смахивала, ничего никогда не брала и даже не двигала!

Что стояло здесь? — мистер Честер указал на довольно-таки запыленную поверхность высокой этажерки, в центре которой красовался круг без единой пылинки.

Череп, сэр. Блестящий белый череп.

Май, И, 1939 г., четверг 23–00 по Гринвичу

Даже такой безупречный дворецкий, как мистер Честер, далеко не всесилен. Прошло еще не сколько бесконечных, томительных часов, в течение которых злополучные гости графини в устной и письменной форме излагали инспектору, где они находились, сколько чашек чая выпили, с кем беседовали, куда направлялись и кого встречали по пути, не утаив даже интимных подробностей вроде посещения туалетной комнаты!

Только глубокой ночью джентльмены добрались до Энн-Холла, выяснив по дороге, что полицейский инспектор нанес в особняк визит с целью изъять капитана Пинтера для опознания тела. Мистер Горринг удивился: если речь об упокоившемся неизвестном пациенте доктора Форстера, так он лично получил фотографии доктора археологии от коллег по Службе внешней разведки и отдал в руки сержанту, неужели полицейские не смогли сами управиться, без капитана?

Увы, злополучный больной был далеко не единственным неопознанным трупом, свалившимся на усталые плечи полицейского инспектора. Пока джентльмены коротали время за чаепитием, обнаружилось еще одно тело — рыбаки выловили его днем поблизости от морского берега, там, где прилив осторожно касается зыбучих песков.